Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 73 – Барбара Мертц

– Послушайте, юная леди... – начал Эмерсон.

– Да, профессор, дорогой, нам всем известно, что вы никогда не кричите. Вопрос в том, что нам теперь делать? Как мне кажется, – продолжила она без малейшей паузы, – нужно ответить на два вопроса. Во-первых, кто тот мужчина, который заявился в мою комнату ночью? Во-вторых, откуда взялся этот папирус? Не обнаружена ли новая гробница?

– Вполне разумно, – одобрительно кивнула я. – Я сама собиралась задать те же вопросы. Думаете, взломщиком был Юсуф Махмуд?

– Это был не обычный вор, – проворчал Абдулла. – Ни один фиванец не рискнул бы навлечь на себя гнев Отца Проклятий.

Эмерсон выразил согласие рычанием:

– Он не оставил никаких улик?

Ответил Рамзес.

– Сегодня утром я обыскал местность под окном Нефрет. Песок изрыт, но следов на нём не осталось. Он не был настолько небрежен, чтобы потерять хоть что-то из одежды или…

– Да, да, – перебил Эмерсон, увидев, что Рамзес сел на любимого конька. – Мне трудно поверить, что у Юсуфа Махмуда хватило бы мужества ворваться в дом. Он – посредственность во всех отношениях.

– Он мог бы проявить внутреннюю стойкость, если бы боялся кого-то другого больше, чем нас, – возразил Рамзес.

– Хм-мм, – Эмерсон потёр подбородок. – Ты имеешь в виду того, у кого он получил папирус? И Юсуфа послали сюда за артефактом, пообещав, что его никчёмную жизнь сохранят, если он добьётся успеха? Возможно. Проклятье, Рамзес, почему ты не сказал мне об этом до отъезда из Каира? Я могу припомнить нескольких людей, которые торгуют древностями исключительного качества, и чья порядочность вызывает сомнения.

– Я тоже, отец. Однако не видел смысла продолжать расследование в этом направлении. Виновный ни в чём не признался бы, а допрос остальных лишь вызвал бы домыслы, которых мы хотим избежать.

– Полагаю, что да. – Согласие прозвучало неохотно. Эмерсон предпочёл бы вызвать всех подозреваемых и силой заставить одного из них признаться.

Его взгляд вернулся к папирусу, лежавшему на столе в футляре, который искусно изготовил Давид. Нашим глазам предстала очаровательная маленькая расписная виньетка: на ней была изображена мумия принцессы, которую везут к гробнице два быка. Эмерсон потрогал пальцем расщелину на подбородке, как обычно, когда пребывал в растерянности или глубоко задумывался. И пробормотал, будто про себя:

– Странно, правда. Папирус, безусловно, очень хорош, но я бы не поверил, что кто-то из тех, кого я имел в виду, пойдёт на такие ухищрения, чтобы вернуть его. Напасть на такого грязного мошенника, как Али-Крыса – это одно. Попытка ограбить МЕНЯ требует большей дерзости, чем я предполагал.

– Есть ли у вас какие-либо соображения о том, кто может быть столь дерзок, сэр? – вежливо поинтересовалась Нефрет.

Эмерсон бросил на неё настороженный взгляд.

– Нет. Откуда? Вопрос о происхождении этого предмета не менее загадочен. Он, очевидно, из Фив, но где именно в Фивах его отыскали?

– Давиду пришло в голову, – ответил Рамзес, – что этот папирус мог находиться в Королевском тайнике. Братья Абд эр-Рассулы годами грабили гробницу, разыскивая мелкие предметы, прежде чем их… э-э… убедили открыть правду герру Бругшу. Некоторые предметы были проданы коллекционерам...

– А другие они спрятали у себя в доме в Гурнахе, – закончил Абдулла. – Среди них были и папирусы.