Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 87 – Барбара Мертц

Я очень люблю музыку, но именно дружелюбная компания, а не качество исполнения, делали наши маленькие импровизированные концерты такими приятными. Эмерсон совершенно не умеет петь, но поёт очень громко и проникновенно. Его исполнение «Утраченного аккорда»^[135]было одним из лучших. (Значительная часть мелодии — одна и та же нота, что, безусловно, к лучшему.) Затем мы исполнили несколько более весёлых куплетов Гилберта и Салливана, а Нефрет уговорила Рамзеса спеть вместе с ней дуэт из новой оперетты Виктора Герберта^[136]. Сайрус всегда приносил с собой новинки американской музыки, которые никто из нас ещё не слышал.

– Это дуэт, – заметила Нефрет. – Я не могу петь две партии одновременно, а ты – единственный, кто умеет читать с листа.

Рамзес прочитал слова через её плечо.

– Текст ещё более банальный и сентиментальный, чем обычно, – проворчал он. – Я не смогу сохранить серьёзное выражение лица.

Нефрет хихикнула.

– «Что плохого в золотистых волосах и голубых глазах? Трудно найти рифму к слову «карие»?». – Ты вступаешь в припев: «Ты не совсем справедлива, дорогая…»

Должна признать, что вместе они звучали очень хорошо, хотя Рамзес не удержался и сорвался на дрожащий фальцет на последней высокой ноте.

После того, как Сайрус завершил импровизированный концерт своей любимой «Кэтлин Мавурнин»^[137](не переставая строить жене телячьи глазки, как невежливо выразился Эмерсон), мы вышли во двор ждать экипаж. Ночь была чудесно прохладной, и звёзды сияли так же ярко, как бриллианты миссис Стивенсон. Кэтрин, воодушевлённая своим новым планом, предложила нам на следующий день отправиться в Луксор к учительнице Фатимы.

– Это невозможно, – отрезал Эмерсон.

– Почему? – удивилась я. – Ты вполне бы мог уделить мне несколько часов. Это отвратительное число пятьдесят три…

– Мы не будем работать в гробнице Пятьдесят три. У меня для тебя есть небольшой сюрприз, Пибоди. Отличные новости! Завтра начнём работу в гробнице номер Пять!

– Как интересно, – глухо пробормотала я. В этой заваленной обломками гробнице не могло быть ничего интересного, а работа, которую требовалось выполнить, стала бы поистине чудовищной.

– Как вам это удалось? – спросил Сайрус. В его голосе слышалась нотка зависти. Он скучал по Долине, где столько лет безуспешно, но с огромным удовольствием вёл раскопки.

– Такт, – самодовольно заявил мой муж. – Я просто указал Вейгаллу, что никому другому и в голову не придёт возиться с этим проклятым местом, особенно Дэвису, эгоистичному профану...

–Ты этого не говорил! – воскликнула я, и среди собравшихся прокатилась волна смеха.

– Какая разница, что я говорил? Вейгалл согласился, а он здесь главный.

– С его стороны было очень любезно проигнорировать то, что ты недавно сбил его с ног.

– Я сделал это ради его же блага, – лицемерно провозгласил Эмерсон. – Неважно. Нам понадобится больше людей, чем мы использовали для раскопок гробниц меньшего размера. Мне также понадобятся Нефрет и Давид, потому что я собираюсь сделать много фотографий.

Когда мы вернулись домой, Эмерсон отправил всех спать, поскольку собирался на следующий день рано вставать. Расчесав волосы и заплетя косы, я надела халат и выскользнула из комнаты, оставив его склонившимся над своими записями.

Нефрет тут же отреагировала на мой тихий стук в дверь. Она была одна, если не считать кота, который занимал ровно центр её кровати.