Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 88 – Барбара Мертц

– Что-то случилось, тётя Амелия? – спросила она.

– Ничего. Мне просто немного любопытно. Это ты убедила мистера Вейгалла уступить просьбе Эмерсона? Надеюсь, дорогая, ты не прибегла к коварным уловкам. Мистер Вейгалл женат, и…

– И очень предан своей Гортензии, – подхватила Нефрет, стараясь не улыбаться. – Я никогда не флиртую с женатыми мужчинами, тётя Амелия. И потрясена, что ты предлагаешь мне подобное.

– А, – кивнула я. – Мистер Дэвис не женат, правда?^[138]И мистер Вейгалл делает всё, что мистер Дэвис ему велит. Я заметила на днях…

Нефрет расхохоталась.

– Рамзес тоже. Он обвинил меня во флирте с мистером Дэвисом. Мистер Дэвис, тётя Амелия, довольно безобиден, но, как и многие пожилые мужчины, особенно падок на лесть и комплименты. Я сделала это ради профессора.

– Хм-мм. Есть ли у тебя идеи, почему он так хочет работать в этой части Долины?

– Мне пришла в голову одна мысль. Должно быть, и тебе тоже.

– Да, – вздохнула я. – Надеюсь, мистер Айртон не наткнётся на какие-нибудь интересные могилы в этом сезоне.

Я отсылаю Читателя к своему плану Долины и предлагаю ему отметить относительное расположение гробницы № 5 и района, где работал мистер Айртон. Если в Долине Царей и были неизвестные гробницы, то именно там их и следовало ожидать. И если бы Нед действительно нашёл такую гробницу, Эмерсон находился бы рядом, наблюдая за каждым его шагом и критикуя любое его действие.

Я ожидала неприятностей и, конечно же, оказалась права. Но даже яне могла предвидеть масштабов свершившейся катастрофы.

О великие обезьяны,

восседающие перед вратами рая:

отнимите у меня зло,

сотрите мои грехи,

защитите меня,

чтобы я мог пройти

между пилонами Запада.^[139]

Вход в Долину сильно изменился с первых дней нашего пребывания в Египте. Грубая, но удобная дорога вела сквозь неприступные скалы, а деревянный барьер преграждал вход тем, у кого не было необходимых билетов. Наши лошади оказались одними из первых обитателей загона для ослов, поскольку солнце ещё не взошло над восточными холмами, когда наш караван покинул дом. Мы выбрали этот более длинный, но менее трудный путь вместо пешеходной тропы, ведущей через холм из Дейр-эль-Бахри, поскольку гробница номер Пять находилась недалеко от входа, сразу за барьером.

Рамзеса и Давида с нами не было. Утром я совершенно случайно подслушала часть их разговора. Они находились в комнате Рамзеса; дверь была слегка приоткрыта, и оба говорили довольно громко, так что непреднамеренное подслушивание было неизбежно.

Первые слова, которые я услышал, принадлежали Давиду:

– Я иду с тобой.

– Нельзя. Отец сегодня попросил – извини, потребовал – чтобы ты ему помог.

– Он передумает, если мы его спросим. Ты же обещал, что не…

Рамзес оборвал его:

– Не изображай старую тётушку. Думаешь, я не могу о себе позаботиться?

Я никогда не слышала, чтобы он говорил с Давидом так резко или так сердито. Очевидно, следовало вмешаться. Я слегка постучала в дверь, прежде чем открыть её.

Оба стояли друг против друга в позах, которые можно было описать только как потенциально боевые. Кулаки Давида были сжаты. Рамзес казался невозмутимым, но его плечи были напряжены, что мне не понравилось.

– Так, ребята, что случилось? – спросила я. – Вы что, поссорились?

Рамзес отвернулся и потянулся за рюкзаком.