Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
— Наклонись-ка, Аннушка, зачерпни водички, — велела Макаровна, подавая Анне небольшое деревянное ведёрко. — Вот спасибо! Теперь берём ступу и листья эти толчём, чтобы меленький такой порошочек получился… Анна помогала старушке, слушая её неумолчный говорок, тихий и мирный. Если бы она не видела своими глазами, что Анисья Макаровна и грозная Праматерь, матушка мавок — одно и то же существо, она бы ни за что не поверила! С Анной и Ильёй она казалась земной и обычной, говорила ласково, приветливо, улыбалась — ни дать, ни взять, старенькая нянюшка, любящая и добрая! Со Златой же, да и с остальными — Полоцким, Велижаной, Данилой, Велимиром это была истинная Праматерь: величественная, властная, непоколебимая. Анна не могла решить — стоит её бояться или нет? Случались минуты, когда ей хотелось довериться Макаровне, как родной бабушке, которой у графини Левашёвой и не было… И всё же — Анна видела, как Злата бледнела от ужаса всякий раз, когда старушка обращалась к её дочери. Не могла же маменька трепетать перед ней просто так? Да и Илья отчего-то боялся и ненавидел Анисью Макаровну, хотя та была с ним весьма приветлива и спокойна. Цветок, названный Макаровной огнецветом очень понравился Анне — по форме и по цвету он напоминал пламякостра, с узкими острыми лепестками разной величины, яркий, красно-оранжевый. Анна пожалела, что её альбом и карандаши погибли, когда все они очутились в воде. Она всмотрелась в огнецвет пристально, стараясь запомнить каждый изгиб и оттенок. «Вернусь домой — нарисую!» — подумала она. — Ты, милая, осторожнее с этим будь! — посоветовала ей Макаровна. — Рисуй, коли красоту любишь, а вот колдовать не умеючи — этого не надо. — Нет, зачем же? — удивилась Анна. — Я и не пыталась никогда: они у меня сами оживают! Я к колдовству не способная, да и мавка из меня не получилась. Она украдкой покосилась за своё золотистое облачко, ни на миг не оставляющее свою хозяйку. — Ну, кое-что ты всё-таки умеешь! — добродушно возразила Макаровна. — А мавками не всем должно рождаться. Не получилось — ну и слава Богу! Анна поколебалась мгновение и всё же поведала удивительной собеседнице о собственном детстве, о том, как её преследовали приступы странного буйства, как страшно выглядела её спина без кожи… И как думала она, что это — навсегда, пока одним днём всё не прекратилось. — Тебе который год тогда шёл? — осведомилась Макаровна. Анна подумала. — Двадцать первый. А что? — Ну вот, видишь. Человеческая природа победила, то-то и оно. А дар твой удивительный тебе оставила — вот и славно! Ну и ты ведь работала, способности свои развивала, это всегда хорошо. — Если бы мне раньше это знать… — вздохнула Анна. — Всему своё время, девочка. Анна задумчиво обрывала лепестки ромашки и бросала их в воду. Здесь, в обители мавок, вдали от людей ей даже нравилось немного, здесь она чувствовала себя почти спокойно. Почти — потому, что понятия не имела, чем их пребывание закончится. И что будет со Златой? *** Этот вопрос по-прежнему оставался открытым. Анна понимала, что Полоцкий не уйдёт без любимой, Праматерь же никогда не согласится отпустить её просто так. Она будто ждала с холодным любопытством, что предпримет отчаявшийся князь, чтобы вырвать Злату из её рук? Покуда между ними как будто заключилось некое перемирие. Государь волкодлаков смиренно попросил Праматерь выслушать его просьбу — и поведал ей историю «обращённых поневоле», присовокупив к ней то, что рассказывала Велижана о ведьме Отраде, мельниковой жене. |