Книга (де) Фиктивный алхимик для лаборантки, страница 123 – Лора Импульс

Я почти на ощупь вытащила шприц. Стекло сверкнуло в дрожащем свете — крошечный сосуд, в котором заключена была надежда.

— Ты сможешь, — воскликнула я, стараясь убедить не только его, но и саму себя. — Ты сдержишь… я знаю, ты сдержишь!

— Я сам едва держусь, — губы его дрогнули в неестественной усмешке: страшной, обречённой.

— Ничего, — я сделала шаг, потом ещё. Воздух дрожал, казалось, вот-вот рухнет стеной жара. — Я помогу. Мне ты вреда не причинишь, слышишь! — закричала я. — Я не боюсь твоего огня! Я в нём не сгорю!

Он закрыл глаза, будто молился. Пламя вокруг стало гуще, тяжелее, зашипело, отбрасывая искры. Маленькими, осторожными, но решительными шагами я приближалась — как будто каждое мгновение у меня отнимало что-то человеческое, но возвращало силу.

Жар нарастал, дышать становилось труднее, платье тлело, ткань сыпалась по краям, но я не чувствовала боли. Был только он — огонь и Каэр в центре, и мне казалось: если я остановлюсь, этот огонь съест его полностью.

— Держись, — прошептала я, уже почти теряя голос. — Я рядом. Ты не один.

Жар гудел вокруг, как живое существо — не воздух, а плотная огненная ткань, вибрирующая, шипящая, пульсирующая в такт биению сердца Каэра. Я едва удерживалась на ногах, колени подламывались, в ушах звенело, будто сам огонь ревел внутри головы.

Я добралась до него. Вплотную. Отсоединить от установки я его не могла, она тоже служила своего рода стабилизатором… Но могла уже прикоснуться.

Кожа его пылала, но не обугливалась. От него самого исходило странное, плотное сияние, в котором дрожали языки пламени, не касаясь и моего тела, будто он сам не позволял им дотянуться до меня.

— Ир'на… — едва слышно выдохнул он, — только не медли… уходи сразу…

— Тсс, — я приложила ладонь к его щеке, и сквозь жар почувствовала слабое биение — живой, настоящий пульс. — Потерпи, мой хороший… я спасу тебя, слышишь?

Рука дрожала.

Я знала каждую формулу, каждый шаг эксперимента, видела собственные заметки, перечёркнутые и переписанные по десять раз, но — ведь это было на крысах. Крошечные тела, жалкие, беспомощные. Не он.

Если ошиблась хоть на микродолю — реагент не свяжет камень...

— Ир'на, не смей сомневаться, — прохрипел Каэр, будто прочитал мои мысли.

— Я… — я сглотнула, не находя слов. — Я не уверена, а вдруг это не спасёт… вдруг убьёт тебя тебя.

Он усмехнулся через боль, — еле заметно, но в этой усмешке было столько усталости, столько покорного достоинства, что сердце сжалось.

— Спасти? — он улыбнулся мягко, так, будто говорил с ребёнком. — Любимая, ты уже спасла. Не нужно больше.

Он с трудом подвинул руку, заклёпка на держащем её ремне расплавилась, а кожа под ним на мгновение вспыхнула, но он всё же коснулся пальцами моего лица. Движение было невыносимо нежным, почти нереальным на фоне всей этой адской машины.

— Сделай это, — прошептал он. — Если убьёт — пусть. Главное, это остановит цикл. А обо мне… будет кому помнить.

Пламя вокруг качнулось, будто на мгновение послушалось его.

Я смотрела ему в глаза — и видела не страх, не боль, а смирение, глубину, в которой уже начинала гаснуть жизнь.

— Каэр… — выдохнула я.

Я не помнила, как решилась. Занесла руку и ввела реагент прямо в сердце, туда, где пульс ещё жил, хоть и бился неестественно, будто на изломе между мирами.