Книга Рассвет и лед, страница 60 – Хелен Мерелль

Ни за что не признаюсь в этом дедушке, но после нескольких недель в Унгатаа я с невероятным облегчением возвращаюсь в Нуук, с его пустыми, безликими квартирами. Яркие цвета, вышивки, меха – все это меня ужасно утомляет.

Именно это я говорю себе, ворочаясь в постели. Плед из тюленьей кожи так износился, что лишился доброй половины шерсти, а бисер отвалился. Мама настояла, чтобы я взяла его с собой. Именно в него мама завернула меня, прежде чем положить в сани и уехать подальше от мужа. Я вздыхаю, натягивая плед по самые плечи.

Сон приходит почти сразу. Вернее, воспоминание.

Прекрасный летний солнечный день. Дети собирают ягоды в кустах вокруг фьорда. Черничный сок окрашивает мои губы. Странное теплое чувство растекается в моей груди. Я много раз испытывала это раньше. Атак уверяет, что не о чем беспокоиться.

Рядом со мной Килон. Он терпеливо срывает ягоды своими маленькими неуклюжими пальчиками. Дети постарше пошли играть в догонялки. Я с завистью смотрю на них, скрестив руки на груди. Они не пытаются завлечь меня в свои игры. Другие дети понимают, что я не такая, как они.

Мне десять, но я уже достаточно взрослая и все понимаю. Я другая. Мои ампутированные пальцы красноречиво это подтверждают. Дедушка твердит, что беспокоиться не о чем, ведь однажды я стану великим шаманом. Быть не такими, как все, – удел всех шаманов, потому что одной ногой мы в мире людей, а другой – в мире духов.

Когда Атак впервые об этом сказал, я с опаской взглянула на свою ногу, а он рассмеялся. Тогда я показала ему свои руки. Дедушка кивнул. Моя правая ладонь нормальная: загорелая, ягодный сок под ногтями, а на кончике указательного пальца ямка, потому что я часто помогаю маме с вышивкой.

На левой руке уцелел только большой палец, остальные превратились в обрубки, похожие на ласты тюленя. Кожа красная и сморщенная. Точно такие руки у статуэток Седны, которые продают в сувенирном магазине в порту.

Левая рука кажется такой холодной, раны отдают тупой болью. В такие моменты тепло, что живет у меня в животе, стремительно течет прямо к пострадавшей руке, согревая ее и прогоняя боль.

Воды фьорда содрогаются рядом со мной, будто чувствуют мою беду. Дедушка говорит, что наша связь с миром природы постоянна, даже когда мы не используем способности. Мне это не очень нравится. Знает ли ветер, фьорд, айсберг, что я завидую другим детям?

Теплая и нежная энергия проникает в каждую клеточку моего тела, пульсирует под кожей. Если я ничего не сделаю, меня начнет тошнить. Я позволяю ей течь сквозь меня, к миру духов, посылая легкую рябь по окружающей меня реальности.

Бабушка и дедушка болтают с рыбаками в гавани. Атак поворачивается ко мне и замечает поток сверхъестественной энергии.

Он говорит что-то бабушке и направляется ко мне. Я стыдливо опускаю глаза, ведь дедушка застал меня не за сбором ягод. Но дедушка не ругает меня. Он опускается на корточки рядом и спокойно спрашивает:

– Ты позвала его или он сам пришел?

– Я не специально.

Килон оборачивается, испуганный моим плаксивым голосом. Он сует в рот лиловый от ягодного сока палец и цепляется за мои штаны.

– Знаю, – снисходительно отвечает дедушка. – Расскажи, что ты почувствовала, когда воссоединилась с ним?

Я пытаюсь, но это так сложно! В этот раз волна энергии такая легкая и неуловимая. Но в другие дни она бывает необузданной и бурной, словно волны, разбивающиеся о скалы. Но одно я могу сказать наверняка: