Книга Крылья бабочки, страница 93 – Рико Сакураи

– Нет, если направить подозрения императора по нужному пути. Скажем, покинутая им Садако повинна в смерти наложницы…

Митинага улыбнулся и облегченно вздохнул.

– А ведь верно! Это не мы! Это Садако! Акико, ты становишься настоящей императрицей!

Дочь, казалось, не заметила похвалы и озабоченно спросила:

– Отец, а что ты будешь делать со своей женой? Ведь ты сам сказал, что она по глупости может сделать то, чего сама не желает.

– Что я сделаю, это уж мое дело, – холодно ответил Митинага. – Сначала она изводила меня своей ревностью, и я терпел, но теперь, после этого случая с наложницей императора… Для женщины, которая именует себя знахаркой и даже колдуньей, ошибаться подобным образом непростительно.

После смерти наложницы император был очень печален, затворился в своих покоях на несколько дней, но долее не смог переживать горе в одиночестве и поспешил нанести визит Акико.

Та встретила супруга во всеоружии: в лучшем одеянии, тщательно причесанная и с легким гримом, чтобы подчеркнуть естественную белизну кожи. Едва бросив взгляд на жену, Итидзё тотчас возжелал ее, и Акико раскрыла ему объятия.

Император был преисполнен страсти. Благородная супруга тоже вознамерилась отдать ему все то, чего он не получил в предыдущие месяцы, когда она была беременна и не могла делить с супругом ложе. Конечно, сразу вернуть такой большой долг было невозможно, но Акико очень старалась, а когда страсть поутихла, юная госпожа Тюгу начала искать повод для важной беседы.

Наконец, увидев, что император о чем-то задумался, Благородная супруга участливо спросила:

– Мой господин опечален? Я догадываюсь о причине. Это действительно очень печальное событие. Она умерла в расцвете лет. Я никому бы такого не пожелала, и потому мне тоже грустно!

Император склонился над женой и заглянул ей в глаза. В них светилось искреннее сочувствие и любовь.

– Я был привязан к этой милой девушке. Ее непосредственность, свежесть и юность подкупали меня, – признался Итидзё.

«Она всего-то на три года младше меня!» – возмущенно подумала Акико, а вслух сказала:

– Я непременно распоряжусь, чтобы ее несчастным родителям отправили дары утешения. Недавно я стала матерью и понимаю, как страшно и тяжело потерять свое дитя, в каком бы возрасте оно ни было.

Император расчувствовался и привлек к себе Акико.

– А вы не думали, мой господин, что смерть вашей любимой наложницы – это дело рук завистников? – как бы невзначай спросила она.

– Но зачем им ее убивать? И кто завидует мне настолько сильно? – недоумевал Итидзё.

– К примеру, ваши братья, рожденные от наложниц… Ведь они никогда не унаследуют трона. Теперь у вас есть законный наследник! Они просто хотели досадить вам… А может быть…

Император напрягся.

– Говори! – с нетерпением воскликнул он.

– А может быть, яд предназначался для вас? Ведь вы вкушали пищу вместе с Мизутамой…

Страх закрался в душу императора:

– Я даже подумать об этом не мог… Какое коварство!

Акико, увидев, что ее слова действуют, продолжала:

– Думаю, что здесь видна женская рука… Яд – удел слабой женщины.

– Садако… – прошептал Итидзё.

Акико была готова возопить от радости, но сдержалась: участь Садако предрешена, соперница погибла!

– Госпожа Кого^[57]давно сетовала на то, что вы уделяете ей мало внимания. А когда у меня родился принц-наследник, положение ее как матери одних лишь принцесс пошатнулось…