Онлайн книга «В плену романа»
|
Пять минут спустя мы все еще стоим в том же положении, тесно прижавшись друг к другу. Застывшие от страха. И да, возможно, от смущения тоже. – Расскажи мне, что произошло, – шепотом просит Сэмюэль. Хотя я стараюсь соблюдать хронологический порядок в событиях, меня не покидает ощущение, что я слишком тороплюсь. Когда я дохожу до того момента, когда Тод попросил меня поцеловать его, Сэмюэль бормочет: – Вот же маленькая дрянь… – В любом случае это даже не был полноценный поцелуй, так что я просто сделала это, и все, – обрываю я его. – А потом он бросился на убийцу Китти, который нанес ему рану клыком виверны, прежде чем убежать. Я спасла трубочиста с помощью твоего противоядия. – Он смог разглядеть его лицо? – Нет, но он сказал, что от него пахнет как от меня. Духами богатой женщины. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, ведь теперь мы точно знаем, с кем имеем дело. Сэмюэль продолжает хмуриться. – Разве? – Ты прикалываешься? Ты же только что ее видел. Это Этель Седдон. Он молчит. И продолжает молчать, пока я рассказываю дальше. Однако он не отпускает меня ни на секунду, не позволяет мне даже на дюйм отодвинуться от него, пока я в деталях описываю все случившееся со мной в то время, когда мы были порознь, начиная с пожара в баре и до текущей минуты. – А как только ты прибежал сюда, ну… Он все еще сжимает меня в объятиях, и мне приходится прижимать зеркало к его груди, ухватившись за ручку. Мои пальцы крепко обхватывают золотистый металл. – Короче, отсюда ты уже знаешь, что произошло. Парень медленно кивает. Он вообще собирается мне что-нибудь сказать или я так и буду сама с собой разговаривать? Понял ли он, что я только что забросила удочку, чтоб обсудить наш поцелуй, или он совсем отупел? Или ему неинтересно поднимать эту тему? Лучше бы последнее. Пусть он никогда вообще и не поднимает эту тему (Сэмюэль, скажимнеужехотьчто-нибудь). – Мы должны идти, – тихо говорит он (потому что он либо тупой, либо ему все равно). – Уже поздно. Каждая минута, проведенная здесь, увеличивает риск быть убитыми. Что ж, соглашусь, возможно, сейчас не лучшее время для разговора об этом наэлектризованном напряжении, которое продолжает искриться между нами. – Так это была правда, когда ты сказал, что нас ждет карета и что, если с нами что-то случится?.. – Первое – да. Второе – нет. У Китингов нет шпионов, и я сомневаюсь, что они стали бы беспокоиться о нас. – А ты хороший лжец. – Я улыбаюсь. – Я даже сама в это поверила. – Хотя ты лжешь получше меня. Его руки тянутся к моим губам. Мое дрожащее дыхание ласкает кончики его пальцев. – Трудно дышать? – спрашивает он шепотом. – Нет. Вообще-то да (но я признаюсь в этом лишь под страхом смерти). На самом деле я уже некоторое время еле могу вдохнуть. Хорошо, что Сэмюэль продолжал все это время держать меня, потому что я уже почти не чувствую ног и у меня кружится голова. – Не отнекивайся, леди Снейк. Зеркало только что засветилось. Вот дерьмо. В конце концов я неохотно киваю, соглашаясь с ним. – Это из-за корсета? Это из-за тебя. Из-за нашего поцелуя. Из-за того, о чем мы избегаем говорить. (И да, из-за чертова корсета тоже.) Я снова киваю, и Сэмюэль просовывает руку мне под пиджак, чтобы достать кинжал, который он дал мне в карете. – Повернись. Как только я это делаю, он задирает мою одежду на спине и вспарывает несколько узлов корсета острием кинжала. Я чувствую такое облегчение от обретенной свободы, что не могу не испустить стон удовольствия. Я задыхаюсь, жадно наполняя легкие кислородом, которого мне не хватало. Сэмюэль больше не прижимает меня к себе, но я знаю, что он все еще стоит позади, потому что мое тело чувствует нашу связь. Как будто мы соединены невидимой нитью. |