Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 46 – Мариса Бель

Его слова "вы здесь в безопасности" прозвучали как обет. Я почувствовала, как часть тяжести спадает с плеч. Он не жалел, не тяготился. Он видел проблему и решал ее.

– Спасибо, Роберин, – выдохнула я, и на этот раз благодарность была искренней и глубокой, без прежней натянутости. – Я... я постараюсь не быть обузой. Помогу по хозяйству, чем смогу. Шить, готовить... За козой, когда вернется, сама буду ухаживать.

Он кивнул, почти незаметно улыбнувшись уголками губ.

– Договорились. А сейчас мне надо в управление, потом к плотникам. Дом – ваш. Чувствуйте себя свободно. Горница, сени, двор. Если что нужно – берите. Вечером вернусь, расскажу новости.

Он встал, ополоснул свою миску в ведре с водой у печи, взялплащ и шапку. На пороге сеней обернулся.

– И... госпожа Клависия, – произнес он негромко, и мое имя в его устах прозвучало непривычно. – Не корите себя. Дом можно отстроить. Главное, что вы целы.

Первым делом я вымыла посуду. Потом осмотрела горницу. Место для будущих кулинарных подвигов. Потом выглянула во двор – аккуратный огород, сарай, колодец. Умылась ледяной колодезной водой, взбодрилась. Затем достала из узелка книгу о травах и инструменты Клависии. Надо было занять руки. И мысли. Может, попробовать сшить что-нибудь из купленного у Олисы ситца? Или... повторить заклинание охлаждения? Вдруг получится лучше в этой спокойной обстановке?

Я достала кружку, налила воды. Закрыла глаза, стараясь воспроизвести то чувство уверенности, которое охватило меня вчера у костра с Роберином. Расслабиться. Поверить. Представить ледяную гладь озера.

– *Аэрис фигидо*, – прошептала, проводя рукой над водой.

Открыла глаза. Вода оставалась водой. Ни инея, ни льдинок. Но... казалось, она стала чуть прохладнее? Или опять самовнушение? Я вздохнула. Магия требовала терпения. Как и ремонт дома. Как и... все в этом злачном мире.

В кармане платья кольцо внезапно дрогнуло. Не звон, а едва уловимая *вибрация*, как тихий отклик на мою неудачную попытку колдовства. Я замерла, сжимая его в кулаке. Оно было живым. Оно чувствовало. Что же ты пытаешься мне сказать, немой ключ? И когда наконец откроешь дверь?

Тихое постукивание в дверь сеней заставило меня вздрогнуть. Роберин бы вошел увереннее. Его дом всё ж. Я осторожно приоткрыла дверь.

– Олиса! – облегчение прокатилось волной.

Подруга стояла на крыльце, корзинка в руках, но лицо было серьезным, глаза бегали по сторонам.

– Можно? Быстренько, – прошептала она, проскользнув внутрь, прежде чем я успела ответить.

Прикрыла за ней дверь. Олиса сразу схватила меня за руку, отведя подальше от входа, в угол горницы.

– Как ты? Жива? Цела? – зашептала она, осматривая меня с ног до головы. – Все в деревне говорят про твой дом! Обвал! Да еще и после инквизиции! Боже, я так перепугалась!

– Жива, жива, – успокоила ее, чувствуя прилив тепла от искренней заботы. – Рухнула крыша над сенями. Роберин… господин Инваро, предложил пожить здесь, пока ремонт. Временно. – Она махнула рукой вокруг. – Вот, осваиваюсь.

Олиса кивнула,но тревога не покидала ее глаз.

– Слушай, главное: он жив. Маркиз. Пришел в себя ненадолго сегодня утром. Баба Нюра говорит, кризис миновал, но слабый как тряпочка. Лежит, глаза открыл, воду пил. И… бормотал.

Я замерла.

– Что? Что говорил?

– «Кольцо… Ключ… Найти… Дверь…» – Олиса понизила голос до едва слышного шепота. – И все в таком духе. Нюра сказала, бредит, но бред очень упорный. И она думает… он не совсем бредит. Он что-то знает, Клава. Про твое кольцо.