Книга Я отменяю казнь, страница 4 – Валерия Войнова

Рена замерла. В её глазах плескался ужас. Она понимала, что я права, но сердце гнало её в дорогу.
— Но я не могу здесь сидеть! Она же умрет одна!
— Если ты побежишь туда нищей и глупой — она точно умрет, — отрезала я. — А ты будешь рыдать над её могилой.

Я взяла паузу. Мне нужно было, чтобы до неё дошло. За это время подошла к комоду, открыла шкатулку с драгоценностями. Там лежало простенькое кольцо с безоаром — слабенький магический амулет от ядов и лихорадок. Подарок бабушки, который отец считал дешевкой. Я же из него сделала свой первый артефакт в детстве.

— Возьми, — я вложила кольцо ей в руку. — Это накопитель. Приложишь к груди матери, он вытянет жар.

Рена уставилась на кольцо, как на святыню.

— Госпожа... но это же...

— Тихо, — я сжала её пальцы. — Слушай меня внимательно, Рена. Никто не должен знать. Если спросят — ты нашла его на дороге. Если узнают, что это дала я — отец отберет его, а тебя выгонит. Ты поняла?

— Да... да, госпожа! Я век буду молить...

— Не молись. Отрабатывай. — Я посмотрела ей в глаза, жестко, но без злобы. — Ты остаешься здесь. Ты не бежишь в деревню, ты передаешь кольцо с конюхом, которому веришь. А сама становишься моими глазами. Ты слышишь всё, что говорят слуги. Ты знаешь, кто приходит к отцу.

— Я всё сделаю, — в её голосе звенела сталь. Не от страха, а от преданности. Я дала ей надежду, а не приказ.

— Иди. И умойся. Заплаканные служанки вызывают подозрения.

Она смотрела на меня, как на сумасшедшую. Или как на святую. И через секунду выбежала, прижимая кольцо к груди, как величайшую драгоценность. Я посмотрела на закрытую дверь и медленно опустилась в кресло. Ноги дрожали. Я только что изменила судьбу человека. Вмешалась в ход событий грубо,вручную, используя деньги и власть.

В прошлой жизни я думала, что доброта — это слабость. Что, отпуская её тогда, я проявила милосердие. На самом деле я проявила равнодушие. Я просто откупилась от её беды монетой, не подумав о последствиях. И это убило нас обеих: её мать умерла без помощи, а я осталась без защиты.

Сейчас я поступила иначе. Я не «купила» её, как вещь. Я заключила с ней союз, скрепленный жизнью самого дорогого для неё человека. Я спасла её мать не ради выгоды, а потому что могла. И потому что знала: благодарность — это самая крепкая броня.

Я вышла в коридор. Дом встретил меня привычным утренним шумом. Раньше этот гул шёл фоном, сейчас я ловила в нём структуру. И, поверх всего этого, очень тонкая, едва уловимая дрожь воздуха. Словно кто-то слегка дёрнул незримую нить, проходящую сквозь весь дом.

И вдруг мир вокруг дрогнул.

Это не было головокружением. Это было похоже на то, как если бы с картины смыли пыль.
Контуры комнаты стали четче. Тени — гуще. А в воздухе повисло странное, звенящее напряжение.

Интенция.

Я вспомнила деда. Старого графа Вессанта, который сажал меня, пятилетнюю, к себе на колени и показывал фокусы с монетой. «Смотри не на руку, Лиада, — говорил он, и его глаза, такие же серые, как у меня, становились похожими на лед. — Смотри на желание монеты упасть». Тогда я думала, это сказки. Дед умер, унеся секреты в могилу, а отец считал родовой дар выдумкой, полезной лишь для того, чтобы пугать конкурентов. Но сейчас я видела.

Я отлепилась от двери и посмотрела на длинную ковровую дорожку. Поверх реальности проступила тонкая, едва заметная сетка. Серебристые нити натяжения. Вот нить от окна — там сквозняк, она дрожит. Вот нить от двери отца — она натянута, там идет тяжелый разговор или размышление.