Онлайн книга «Я отменяю казнь»
|
А вот… Я перевела взгляд на парадную лестницу. Там, внизу, куда с минуты на минуту должен был постучать фальшивый курьер, клубилась темная дымка. Это не было «видением будущего». Это было скопление вероятности. Неприятности уже сгущались у моего порога, как грозовая туча, хотя гром еще не грянул. Я сжала перила. В прошлой жизни я была слепа. Я шла сквозь эти нити, разрывая их, и не понимала, почему мир бьет меня в ответ. Теперь я видела. Чужое намерение. Злое, липкое, нацеленное на этот дом. В дверь внизу постучали. Гулко, уверенно. Я прищурилась, глядя сверху на макушку слуги, который уже тянулся к засову. Серая дымка вокруг двери пульсировала, предупреждая об опасности. Рано. Настоящий ювелир присылает счета после обеда. Это не он. Лакей замер, не донеся руку до засова. Он втянул голову в плечи, услышав сталь в голосе хозяйки. Я начала спускаться по лестнице. Медленно. Холодно. Стук моих каблуков звучал как приговор. Лакей неуверенно подошел к двери. За дверью повисла тишина. Слишком тяжелая, слишком напряженная для простого мальчишки с коробкой. Тот, кто стоял там, понял: его ждут. И правила игры изменились. Послышались торопливые, удаляющиеся шаги. Лакей растерянно моргал, глядя на запертую дверь. Я усмехнулась. Серая дымка рассеялась, оставив после себя лишь запах озона. В этой жизни меня будет очень трудно убить. ГЛАВА 2. Первые трещины Лиада Когда за дверью стихли торопливые шаги фальшивого посыльного, в холле повисла звенящая тишина. Молодой лакей Томас так и застыл с протянутой к засову рукой, растерянно моргая. Он не понимал, что произошло. Почему хозяйка, обычно тихая и вежливая, вдруг рявкнула на него, как сержант гвардии — Не открывай, — повторила я уже спокойнее, спускаясь на последнюю ступеньку. — Если кто-то придет без предварительного доклада — гони прочь. — Слушаюсь, госпожа Лиада, — пролепетал он. — Но… это же была гильдия… — Это была проверка, Томас. Я прислонилась спиной к прохладным перилам, переводя дух. В прошлой жизни эта дверь открылась. Я не видела этого момента тогда, но именно тот визит стал первым камнем в лавине, похоронившей мой род. Сегодня улика осталась за порогом. Из бокового коридора, привлеченный шумом, вышел управляющий — господин Красс. Сухой, педантичный мужчина, который служил у нас десять лет. Он недовольно поджал губы, увидев замершего лакея. — Что за шум? — его голос скрипел, как несмазанная петля. — Томас, почему ты стоишь столбом? Время утренней почты. Красс держал в руках стопку конвертов — счета, приглашения, рутина. Но мое обостренное восприятие, все еще звенящее после всплеска магии, выхватило деталь. Нить. От всей стопки писем шло ровное, скучное свечение обыденности. Но от манжеты самого Красса тянулась тонкая, мутно-серая нить. Она вела не к нему, а от него. В его кармане лежало что-то, что фонило ложью. — Доброе утро, Красс, — я отлипла от перил и подошла к нему. Он вздрогнул. Едва заметно. |