Книга Наша погибель, страница 63 – Эбигейл Дин

– Как хочешь, – промолвила она, но Эдвард уже понимал, что останется здесь, с нею.

Он аккуратно уложил снятую одежду поверх ее чемодана. Устраиваясь рядом с Изабель, Эдвард был уверен, что та уже уснула. Он видел только изгиб ее уха и прядь седеющих волос. Погасил свет. Долгие минуты она молчала, а потом спросила:

– Ты помнишь, как мы последний раз ходили в тот ресторан?

– Помню.

– А чем мы занимались потом, когда вернулись домой?

– Ты и сама прекрасно это знаешь.

– Нет. Расскажи мне.

Изабель не шевелилась. Можно было подумать, что она спит.

– Мы зашли в дом, и я сказал тебе, чтобы ты сняла одежду и ждала меня в кухне. Легла животом на стол и ждала.

– И я это сделала?

– Конечно сделала. Я приготовил себе коктейль. Ты ждала. Тихо-тихо. Ты сделала все так, как я просил.

– А потом?

– Я пришел, встал за тобой и сказал, чтобы ты сдвинулась назад, если хочешь. Поближе ко мне.

– Ты все еще держал в руке стакан.

– Правда?

– Ага, я это слышала, – рассмеялась она в темноте. – Слышала, как звенит лед.

– И я вставил тебе, – продолжил Эдвард. – А потом ушел, не доделав дело, и приготовил еще коктейль.

– А я ждала?

– А ты ждала. Затем я сделал это еще раз. Но не кончил. Вышел из дома, закурил сигарету и смотрел, как ты меня ждешь. Я видел, как ты потекла. Видел. Но ты ждала, пока я не вернулся.

Она прижалась к нему.

– Я была хороша? – спросила Изабель, и Эдвард по голосу понял, что она повернулась к нему лицом.

– Ты была очень хороша.

Она замолчала. Он лежал на спине, все тело его горело и рвалось к ней. Он чувствовал ее тепло под одеялом, на расстоянии вытянутой руки. Изабель была убеждена, что секс без подчинения скучен, и Эдвард знал, что для нее это всегда соревнование, игра, и, раз уж она заставила его рассказать эту историю, он уже проиграл. Но прикоснуться к ней означало бы проиграть еще больше.

Он долго еще пролежал в этой неудобной позе, когда она уже заснула.

Сначала мне наложили швы, а потом начались процедуры. Начались они с моего тела. Медики взяли соскобы с ногтей, кожи, из всех отверстий. Каждому отверстию дали научное название, и, когда тампоны оказывались внутри меня, я чувствовала себя важным объектом исследования, который принесет интересные, ценные результаты.

– Теперь можете сходить в туалет, – сказал лаборант, и я так старалась угодить ему, что не решилась возразить, что мне туда не нужно.

– К вам пришли из полиции, – сообщил он, когда я вернулась в больничную палату. – Хотят поговорить. Вы готовы?

Было десять часов утра. Я не смогла бы уснуть, даже если бы попыталась. Сознание того, что мы живы, билось в моей груди и в висках. Мы живы, живы. Эдвард ждал в коридоре, одетый в самый несуразный наряд: шлепанцы, шорты и университетская регбийка. Я видела, как он стоял перед зеркалом, размышляя о том, как должен выглядеть супруг жертвы изнасилования.

Места в больничной палате было немного. Я сидела на койке в тонком халате. Оба полицейских садиться не захотели. У мужчины было усталое небритое лицо, а женщина выглядела всего на пару лет старше меня. Не знаю, то ли поэтому, то ли от отчаяния, но мне вдруг показалось, что я с ней уже знакома. Она протянула мне руку и произнесла:

– Я очень вам сочувствую.

– Дерьмо случается, – ответила я.

– Да, но это было просто какое-то исключительное дерьмо.