Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 62 – Винсент Носе

В отсутствие гражданского кодекса, решения суда в Великобритании требуют долгой подготовки. Каждый судья располагает определенной свободой интерпретации, но должен объяснить свои аргументы. Робину Ноулзу потребовалось девять месяцев, чтобы разродиться вердиктом, который начинался с воспевания предмета спора: «Некоторые считают, что этот портрет принадлежит кисти Франса Хальса, другие – нет. В любом случае, это великолепная картина». Его решение, датированное 11 декабря 2019 года, заняло двадцать шесть страниц и было составлено в полном соответствии британской традиции – с толкованием по каждому упомянутому пункту, – чтобы создавалось впечатление, что судья, взвесив все аргументы, вынес наиболее справедливое решение.

Суммировать этот вердикт довольно легко, потому что он признает полную правотуSotheby’s, а ответственность за потери перекладывает на Fairlight. С учетом позиции Марка Вейсса и его полюбовного соглашения с аукционным домом Fairlightвменяется выплатить американской компании 5 375 000 долларов, а также проценты за задержку и значительные судебные расходы.

Робин Ноулз счел «идеальной» процедуру, использованнуюSotheby’s, «относительно соблюдений условий контракта», подписанного всеми сторонами. Для председателя суда инициатива Sotheby’sоправдывалась прежде всего результатами экспертизы, предпринятой Джейми Мартином, «который обнаружил в глубинных слоях краски частицы, соответствующие, по данным анализов, голубому фталоцианину, пигменту, разработанному значительно позже смерти Франса Хальса». Судья не преминул воздать должное эксперту, исследования которого показались ему «скрупулезными и высокопрофессиональными». Опровергая обвинительные выкрики, доносившиеся в адрес Мартина из аудитории, судья постановил, что не усматривает никаких попыток влияния со стороны Sotheby’sна эксперта «такого высокого уровня компетентности и неподкупности», отличающегося «осторожностью и независимостью». Суд отметил «безупречное» поведение Марка Вейсса в отношении Fairlight, «явственно выразившей свое недовольство» действиям галериста.

Также судья счел, что на момент сделки по атрибуции Франсу Хальсу консенсуса так и не достигли. Робин Ноулз подчеркнул, что картина появилась на рынке совсем недавно, и «большинство специалистов и экспертов», высказавших свое мнение на ее счет, не прибегая к научным исследованиям, «никогда не держали это произведение в руках».

Договор о продаже, подписанный Марком Вейссом, обязывал его предоставить «описание картины», что, по мнению судьи, означало «всю имеющуюся в его распоряжении информацию о провенансе», а также заключения экспертов и возможные «разные точки зрения» на атрибуцию. По договоруSotheby’sимеет большую свободу маневра, поскольку там не указывается никаких обязательств относительно «дальнейшего выяснения подробностей провенанса», предоставленного продавцом.

В разгар апрельского заседания Робин Ноулз обратился к присутствующим в зале суда с вопросом, почему, если картина настолько прекрасна, ее стоимость должна определяться атрибуцией тому или иному художнику. В пункте 100, последнем в его заключении, он повторяет то же самое: «Мое заключение не устанавливает, принадлежит ли картина Франсу Хальсу. Его она или нет, следует надеяться, что ее выдающиеся достоинства не будут проигнорированы, и картину оценят по тому, какова она есть, а она великолепна».