Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 67 – Винсент Носе

Далее они встретились втроем в кафе в Париже. По свидетельству Ферийона, Руффини предложил Пуррьеру 10 % комиссии. «Некоторое время спустя мы выдали ему доверенность на «Святого Иеронима», и он отправился в Люксембург, чтобы зарегистрировать картину, причем по дороге никто его ни о чем не спросил». Таким образом отшельник-путешественник оказался в Великом Герцогстве, и его прибытие туда законным образом засвидетельствовал 28 апреля 1999 года нотариус, мсье Жозеф Эльвингер. Как сообщил мне Пуррьер, целью этих перемещений было «препятствовать наложению ареста и запрету на вывоз из Франции».

Затем картина возвратилась в Париж, на улицу Сент-Анн. Эрик Турквин начал активную переписку с Лионелем Пуррером. В сообщении от 9 апреля он писал: «Благодарю за ваше письмо от 6 апреля 1999. По фотографии, которую вы мне отправили, я пришел к выводу, что ваша картина со святым Иеронимом может являться важным произведением Пармезана, которое мне придется изучить в течение нескольких дней, чтобы дать свой вердикт». Тут же он рекомендовал и перевозчика, который может доставить картину в его парижский офис, и заверял, что «поскольку она не французского происхождения, французские власти не смогут ее задержать, если она прибудет для экспертизы во Францию». В случае продажи он советовал вновь провезти ее через Люксембург. И указывал примерную сумму страхования, 12 000 000 франков – гораздо выше, чем скромные 300 000 франков, на которые рассчитывал Джулиано Руффини шестью месяцами ранее. Вот только после неудачной попытки с Лувром, никаких желающих приобрести ее так и не нашлось.

Однако надежды все еще оставались; на следующий год Ферийон сумел заинтересовать картиной, ни много ни мало, сам музей Гетти, в лице его хранителя Скотта Шафера. 21 марта 200 года Ферийон, Руффини и Пуррер снова встретились в Париже, в кафе на площади Нации, чтобы определиться с дальнейшей стратегией. Несколько часов спустя картину доставили в отель Интерконтиненталь на улице Кастильон, где продемонстрировали американцу, который рассматривал ее в течение получаса вместе со своим сотрудником и реставратором, после чего те попросили продавцов оставить их одних. Последние просили за картину пять миллионов долларов (около четырех миллионов евро). Скотт Шафер был готов ее купить, но не за такую сумму, тем более что он немедленно выразил сомнения относительно авторства. 5 апреля он изложил свои «соображения» в письме к Ферийону: «Позвольте для начала сообщить вам, насколько высоко я оцениваю потрясающую красоту этого произведения и убедительность образа святого Иеронима. Пейзаж тоже великолепен, и он помогает понять, почему некоторые приписывают картину фламандской школе».

Тем не менее руку Пармиджанино он не признавал. Статья вProspettiva, которую ему отправил Ферийон, показалась Шаферу чересчур слащавой, чтобы быть убедительной, да к тому же он успел побеседовать о ней с Дэвидом Эксердьяном. Произведение казалось ему более близким творчеству родственника и последователя Пармиджанино, Джироламо Маццола Бедоли^[29]. Соответственно, он хотел снизить ее стоимость до 750 000 долларов (600 000 евро). Он предлагал принять картину спустя месяц у себя в Лос-Анджелесе для «анализа с целью приобретения», и это предложение немедленно вызвало подозрения у Джулиано Руффини, который к тому же сильно вдохновился завышенной продажной стоимостью, предложенной Турквином. Хранитель Gettyпродолжал переговоры в течение всего лета. В октябре, потеряв терпение, он положил им конец. Коллеги Шафера рассказывали, как нарастало его раздражение из-за путаницы в переговорах с Ферийоном и Пуррьером, которые, по его мнению, «вообще не общались между собой». К тому же ему показалась чрезмерной сумма, которую они запрашивали за доставку картины. Аппетиты у них и правда были нешуточные.