Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 10 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Так вот, этот парень. Расположившись рядом, он потянул из рукава кимоно^[13]пачку сигарет узнаваемой марки «Сикисима»^[14], вынул одну и затянулся. Пока он курил, я, однако, занервничал, почувствовав на себе – между клубами выдыхаемого дыма – его изучающий взгляд. Он посматривал не из прихоти или спонтанно. Осознанно!

Это насторожило меня. Хотя в целом парень вел себя тихо. Пугающе тихо… Он вообще создавал впечатление человека скорее больного, ослабшего, нежели буйного. Все‑таки любопытство взяло верх над желанием держаться от него подальше, и я с интересом продолжил наблюдать за ним.

Мы находились в центре парка Асакуса. Атмосфера здесь всегда царила шумная, оживленная. Где‑нибудь что‑нибудь да позвякивало. Но я хорошо прочувствовал тот миг, в который время для нас двоих будто замерло. Застыло в ожидании первого слова. Стоило подумать так, как рот незнакомца приоткрылся:

– Мы где‑то встречались, не так ли? – осторожно спросил он тихим голосом.

Вообще я на что‑то подобное и рассчитывал, а потому не был застигнут врасплох его вопросом. Но различить в этом лице знакомые черты пока не мог. Даже удивительно. Кто он? Я точно видел его впервые.

– Вы, наверное, обознались. Не думаю, что это возможно, – ответил я, но кажется, мой ответ его не убедил. Он еще раз окинул меня испытующим взглядом.

Что у него на уме? Мне вдруг стало не по себе. Я все же решил уточнить:

– Так где, по-вашему, мы пересеклись?

– В том и беда, что я тоже не помню! Странно это, очень странно… – вдумчиво протянул он и, слегка наклонив голову, продолжил: – Речь не о вчера. Гораздо раньше вы время от времени мелькали у меня перед глазами. Уверены, что не узнаёте меня?

Я-то думал, меня подозревают в чем, а он, напротив, смотрел теперь с улыбкой. В ней чувствовались нотки ностальгической грусти.

– Уверен, мы говорим о разных людях. Будьте любезны, как зовут человека, за которого вы меня принимаете? Его имя? – спросил я в упор, не понимая, что происходит.

– Говорю же, я пытаюсь изо всех сил вспомнить, но увы. Пока безрезультатно. Ума не приложу, почему я так решил. Притом этот кто‑то однозначно не из тех, чье имя забывают.

– Курихара Итидзо, – представился я.

– Ах, вот как! Танака Сабуро, – поддержал он, и это действительно было его имя…

Так посреди парка Асакуса мы познакомились, получается, снова. Однако ни я, это само собой, ни мой новоиспеченный приятель не припоминали, чтобы когда‑либо прежде слышали имена друг друга. Что за ерунда! Мы как‑то разом почувствовали себя по-дурацки, что ли, и от души в голос рассмеялись.

Вот тут‑то! Тут! Танака Сабуро, а точнее мимика его лица, стоило ему захохотать, привлек мое пристальное внимание. На меня будто снизошло озарение. Осознание того, что однажды я уже видел нечто похожее – дорогого сердцу друга, которого теперь встретил после долгой разлуки.

Приступ смеха отпустил обоих, как по команде. Я в изумлении уставился на своего соседа, назвавшего себя Танакой. Резкая перемена мысли читалась и в его лице. Он вслед за мной вдруг сделался серьезным. Шутка ли! Такое совпадение.

Скажем так, в другой ситуации этот разговор не стоило бы и продолжать. Просто закончить и разойтись. Но тогда, вы понимаете, я сидел без работы и попросту скучал. На дворе стояла весна – беззаботное время. Да и вообще, с чего мне отказываться от общения с молодым человеком приятной наружности, этим Танакой. Спешить было некуда, я все равно прожигал свободные часы, маринуясь бездельем, как слива^[15]. В общем, мы продолжили. Выглядело это примерно так.