Книга Тропой забытых душ, страница 118 – Лиза Уингейт

– Мы так и договаривались, мистер Бразертон, – напоминаю я ему, пока Дьюи пытается выиграть дуэль взглядов. – Вы сказали, что настоящий газетчик никогда не станет платить за материал, а вот принести съестное…

Мистер Бразертон подмигивает мне, а потом обращается к Дьюи:

– Во-первых, мой юный друг, я должен убедиться, что вы собираетесь честно поделиться едой с остальными. А во‑вторых, насколько я помню, вы не удостоили меня своей собственной истории.

Дьюи кривит губы, обнажая сколотый зуб.

– Я не стал бы красть у своих. Это во‑первых. А в‑следующих, ты пришел за рассказами об индейских детях. Я – не индеец, а с этими маленькими чокто поступили нечестно воры и лжецы. Напиши об этом в своей газете. О том, что в этих местах повсюду можно найти детей, которые остались сами по себе… и это еще счастливчики. Если бы им не повезло, они бы уже лежали мертвые в земле. Я немало слыхал, да и сам видел. Однажды наткнулся на фургон, человек из которого рыл могилы для четырех трупов, завернутых в лоскутные одеяла чокто… и было это совсем не на кладбище. Увидев меня, он потянулся к винтовке. Это святая правда.

Мистер Бразертон открывает блокнот и достает из-за уха карандаш.

– А как так получилось, что ты тоже блуждаешь в одиночестве?

– А у меня тяга к бродяжничеству, – Дьюи вскидывает голову, словно нарываясь на драку.

– Семьи нет? – газетчик постукивает карандашом.

– Им не нужен мальчик, которого нельзя отдать работать в шахту, чтобы деньги шли прямиком отцу, который сам и палец о палец не ударит. После выхода новых законов шахтеры не берут на работу дробильщиков, если им на вид нет четырнадцати. И тебя вышвыривают за дверь, словно мусор, – Дьюи сплевывает, едва не попадая на ботинок газетчика. Мистер Бразертон отодвигает ногу.

– Законы призваны защищать детей, давать им возможность вести достойную жизнь.

– Ну, наверное, так и есть, – широко раскинув руки, кланяется Дьюи. – Ирландский паренек, вольный как птица, со всеми этими бедолагами под моим крылом.

– Ты на меня не указывай, Дьюи Маллинс, – встреваю я; меньше всего мне хочется, чтобы мистер Бразертон понял, кто я на самом деле. – Я не под твоим крылом и тебе не приятель, и ты это знаешь. Я просто пыталась помочь вам добыть еды.

Мы с Дьюи смотрим друг другу в глаза. Он показывает пальцем в мою сторону.

– С этой девчонкой мы в городе познакомились. Но таких, как я, много. Хозяева шахт не отправляют тебя домой на поезде, если ты больше не можешь работать на них. О, есть, конечно, люди, которые охотно посадят тебя в вагон, но очухаешься ты далеко на Юге, в хлопкопрядильне, или в прачечной, или на целлюлозной фабрике, или на какой‑нибудь ферме там, где не запрещено законом припахивать на работу детей. Я на такое не согласный.

– Впечатляющий рассказ. – Мистер Бразертон проводит языком по ровным белым зубам, просматривая записи.

Похоже, пора выставить газетчика со Щучьего брода: нам с Нессой, Тулой и малышами пора уходить в сторону Уайндинг-Стейр, пользуясь светлым временем суток. Утро почти миновало, а погода стоит такая, что к вечеру можно ждать ливня. А мне еще нужно сходить в город с мистером Бразертоном, а потом вернуться сюда со Скиди.

– Что ж, думаю, вот и все, мистер Бразертон, – я смотрю вниз по ручью в сторону железнодорожного моста, где он оставил лошадь.