Книга Тропой забытых душ, страница 119 – Лиза Уингейт

– Пожалуй, да.

Газетчик размышляет еще с минуту, потом передает мне мешок, прощается и направляется к ручью. Проходя мимо Нессы, я наклоняюсь к ней.

– Дождись меня, – шепчу я.

– Тушпа! – отвечает она, что значит: «Поторопись!»

Я киваю, не оборачиваясь.

– Ты знаешь их язык? – спрашивает меня мистер Бразертон, когда мы возвращается к лошади.

– Совсем немного.

Пока он садится в седло и помогает мне взобраться и устроиться за его спиной, я начинаю рассказывать, что второй муж моей прабабушки был чокто и что они пришли по Дороге слез ^[12]в 1831 году, когда правительство заставило племя переселиться из Миссисипи в Оклахому посреди холодной зимы.

– Она говорили своим детям, как страшно это было, как люди по пути просто падали и умирали и…

Рассказ, как мне и нужно, занимает почти все время, которое требуется на дорогу до города. Ничего хорошего, если мистер Бразертон начнет снова расспрашивать меня о Щучьем броде, о том, где именно я живу и смогу ли добраться до дома в целости и сохранности, ведь в окрестностях хозяйничает банда.

– Репортер должен оставаться объективным, – говорит он, когда у меня заканчиваются истории. – Но то, сколько наделов чокто были проданы после постановления Конгресса от 27 мая 1908 года, приводит меня в ярость. Мисс Кейт права: это преступление, и дельцы плодятся как вредители. Хейзел, а твоя семья живет на выделенной земле?

– Нет, сэр. Мой отец купил участок. – Потом я рассказываю газетчику, что слышала от мисс Кейт во время обеда о людях в Вашингтоне и о новом законе. – Мисс Кейт говорила, что ужасный, гнусный новый закон – это сущее издевательство. Кажется, именно так. – Произносить «умные» слова мне непривычно, но хочется заставить мистера Бразертона поверить, что я совсем взрослая. – Конечно, я понимаю, что, когда прислуживаешь за столом, подсушивать нехорошо, но было очень интересно, вот и не удержалась. Никого нельзя выбрасывать на съедение волкам по решению Конгресса, и уж точно – не детей.

– Да… Волки… Их полно среди нас…

– Так и есть. Надеюсь, мисс Кейт поедет в Вашингтон и расскажет там об этом. Я бы сама поехала… Но пока никак.

– Ты уже помогла привлечь внимание к этому явлению, хоть и сама пока этого не понимаешь. – Он поворачивается в седле и через плечо смотрит на меня, а затем неспешно продолжает: – Газетные статьи о беспризорниках подсветят эту темную проблему. Мисс Кейт собирается противиться новому закону, и я слышал, что миссис Тредгилл думает создать в Женском клубе комитет по делам индейцев. Посмотрим, сумеют ли дамы сделать что‑нибудь более существенное, чем повозмущаться у себя в гостиных, но, если им удастся объединиться ради общего дела, с этой силой властям придется считаться.

Газетчик говорит так быстро и странно, что я и половины не понимаю, но мне нравится, что он относится ко мне как к взрослой.

– Надеюсь, у них получится. Очень на это надеюсь.

– Перо – очень сильная вещь, Хейзел, и сегодня ты приоткрыла лица нужды, скрывающиеся за политическими маневрами состоятельных людей, живущих в хороших домах. Дети ютятся в придорожных канавах. За ними гоняются, на них охотятся, их бросают в холоде и голоде. И это в двадцатом‑то веке! В нашем веке телефонов, электрического освещения, холодильников, автомобилей! Хейзел, просто отвратительно, что наше общество способно найти разум и волю, чтобы создать такое великолепие, но не может решиться поступить по справедливости с осиротевшим ребенком. Ты как считаешь?