Книга Тропой забытых душ, страница 188 – Лиза Уингейт

Разумеется, в детстве, в Оклахоме 1970‑х, мы ничего об этом не знали.

Я не помню, отмечались ли тогда на значках с номерами шоссе границы земель, принадлежавших прежде индейским племенам. Сейчас они четко обозначены и дополнены дорожными указателями, руководствуясь которыми можно добраться до достопримечательностей и культурных объектов, но в моем детстве частицы индейской культуры были вплетены в повседневную жизнь Оклахомы. Мы тусовались с друзьями-индейцами, ходили с ними на собрания племен, фестивали, индейские родео; махали им, когда они ехали на фестивальных платформах, одетые в традиционные костюмы.

Поскольку жили мы на краю пригорода, свободное время проводили, катаясь на велосипедах и лошадях по казавшимся заброшенными участкам, которые все называли «индейской землей». В нашем понимании это значило, что в результате наследования эти земли являлись общей собственностью десятков родственников и продать их не представлялось возможным. Мы пребывали в полной уверенности, что никто и никогда не выстроит новые жилые комплексы или агропредприятия на месте наших любимых рыбных озер, мотоциклетных дорог и зачарованных лесов. Нам не приходило в голову, что, когда потенциальная прибыль от земли станет наконец достаточно высокой, строительные компании найдут способ прибрать ее к рукам.

Иногда в те золотые годы детства мы отправлялись за город, чтобы навестить чьих‑нибудь бабушку и дедушку, все еще живших на кусочке земли, история которого прослеживалась до первоначального семейного надела по Закону Дауэса. Порой мы забредали в нетронутые места. Лошади в примитивной конюшне, старые сараи и леса возбуждали умы детей, обладавших здоровым воображением. Временами бабушки и дедушки показывали нам фотографии предков, висевшие на стенах, котелки для кипячения белья, служившие теперь садовым украшением, или остатки развалившихся бревенчатых хижин, а потом рассказывали поразительные истории о давно минувших временах. Впрочем, чаще мы болтали о телесериалах, спорте, школьных делах и мальчиках, которые нам нравились.

Каждый год в школе, начиная с третьего класса, мы изучали историю Оклахомы. И узнали, как правительство США насильно выселило тех, кого когда‑то называли «пятью цивилизованными племенами»: чероки, чикасо, криков, чокто и семинолов, из более восточных штатов Джорджия, Флорида, Миссисипи и Теннеси. Узнали о маршрутах, которыми следовали изгнанники, начиная с чокто в 1831 году – тот получил название Дорога слез, потому что тысячи умерли от голода, холода и болезней. Узнали о Секвойе, который разработал слоговую азбуку для языка чероки. Мы упивались авантюрными историями о трениях между местным руководством племен, бандитами, искавшими убежища, самовольными поселенцами, надеявшимися обрести землю, нефтяниками, жаждавшими «черного золота», а потом и жителями Территории Оклахома, стремившимися объединить ее и Индейскую территорию в сорок шестой штат. Произошло это в 1907 году. В начальной школе мы реконструировали «земельные гонки» в Оклахоме в качестве классного проекта. Выстроились на игровой площадке с самодельными крытыми фургонами и флажками в готовности сломя голову броситься вперед, чтобы в борьбе с другими командами побыстрее, пока все не разобрали, застолбить участки. О том, почему столько земли вдруг стало доступно, предпочитали умалчивать.