Книга Тропой забытых душ, страница 26 – Лиза Уингейт

Мне нужно доказать свое право на должность. Я уже занималась охраной порядка в Йосемитском парке. Это возможность для меня вернуться в игру. Изучение фотографий и кое‑какие археологические консультации по старым связям помогут мне разгадать тайну этих костей.

«Если только проявка фотографий не сыграет против тебя. – Эта мысль оглушает меня. – Выяснится, что ты путаешься под ногами в чужом расследовании, и следующие полгода будешь разбираться со скунсами в мусорных контейнерах, разгромленными туалетами и прочими противными делами – просто как напоминание, что не стоит совать нос не в свои дела».

Мы пролетаем еще несколько миль, пока я мысленно прокручиваю содержимое пленки: арендованный домик в «Лост пайнс», я в форме (эту фотографию сделал Чарли), мы вдвоем возле таблички «Тропа конокрада».

По пленке легко установить, кто я такая. А заканчивается она тремя снимками костей, застывших во времени.

А вдруг проявщик не просто прогоняет пленки, лишь бы сдать поскорее? Вдруг он действительно смотрит на фотографии?

«Эта поездка – не лучшая затея». Реализм берет верх как раз у последнего съезда с платной дороги. Я сворачиваю в сторону Хьюго, в Оклахому.

– Мам? Париж в той стороне! – протестует Чарли. – Указатель…

– Знаю, – соглашаюсь я, когда мы выезжаем на сельское шоссе. – Давай сегодня поедем в маленький «Уолмарт» в Хьюго. Там нет фотомастерской, но пленку мы проявим как‑нибудь в другой раз.

– Класс! – Чарли с радостью соглашается на более короткую поездку… но ненадолго. – Только мы же обещали отправить прабабушке и бабушке фотографии дома и всего остального, помнишь? Ты сама говорила.

Паренек растет слишком смышленый на свою же голову. Он почувствовал, что наш переезд вызвал трения в семье, и хочет показать бабушке и прабабушке, что нам здесь очень здорово.

– Может, сам нарисуешь домик для них? Они будут рады получить картинку в письме.

Уныние проявляется сначала на лице Чарли, а потом и во всем его теле.

– Когда они приедут к нам погостить?

Я чувствую укол совести. Не знаю, как исправить всю ту ерунду, которую натворила за последние несколько лет.

– Давай сделаем так: раз сегодня фотографии нам не напечатают, купим пленку для твоего чудо-фотоаппарата и отправим бабушке и прабабушке мгновенные снимки?

– Круто! – Чарли обожает свой полароид неонового цвета – роскошный подарок на день рождения от Кеннета и напоминание о том, какой жизнью мы могли бы жить вместе с ним; этот фотоаппарат я люблю и ненавижу, потому что цены на пленку для него кусаются.

«Но у него есть вспышка, а пленка не требует проявки». Мысли о новом подходе к костям в пещере обретают форму, когда мы останавливаемся у «Уолмарта» и выходим из машины. Чарли берет меня за руку и радостно раскачивает ее на ходу. Мальчика ничуть не смущает, что он прилюдно идет за руку с матерью. Это так мило, что мне не по себе, ведь я вот-вот должна буду начать неприятный разговор. Я сдерживаюсь до тех пор, пока мы не оказываемся в отделе фототоваров.

– Только, пожалуйста, оставь мне четыре снимка в рулоне, хорошо?

– Мам, но это же… – Чарли считает на пальцах, пока я беру коробку. – Но это… половина! Мы можем взять двойную упаковку.

– Нужно экономить, малыш. Помнишь? – Заработки у сотрудников национальных парков, даже с доплатами для работника охраны порядка с сертификатами коронера, первой медицинской помощи и психолога-консультанта по экстренным ситуациям, не способствуют расточительности. – Так что… Ладно, давай тогда… Три снимка – мои?