Книга Тропой забытых душ, страница 25 – Лиза Уингейт

Я закрываю глаза. Мне кажется, что я – дверовой в глубокой шахте. Открываю дверь и проваливаюсь сквозь нее.

Где‑то посреди ночи я просыпаюсь от шума, нащупываю нож и подтягиваю его поближе, пока койоты тявкают, воют и бегают прямо над нашим убежищем.

Когда все стихает, засыпаю снова. На этот раз я – не дверовой. Я – рыба-солнечник, гладкая и блестящая, переливающаяся всеми цветами радуги. Потом мне снится, что я – девочка, но при этом умею летать. Лечу над землей, и повсюду, где мои крылья касаются ее поверхности, поднимаются горы. На горах растут деревья. В деревьях живут птицы и звери. Наконец я складываю крылья, чтобы устроиться на отдых среди ветвей, но темнота по-прежнему полна звуков.

Мне снятся медведи, Хейзел, Теско, черноглазые эльфы в плащах с капюшонами. Проснувшись рядом с Нессой, я вижу, как трое из них наблюдают за нами.

– Гляди-ка, приятель, указатель говорит, что до Парижа всего тридцать семь миль. Неплохо, да? – Я бросаю взгляд на Чарли, надежно пристегнутого в детском кресле. – Я всегда обещала твоему папе, что отвезу тебя в Париж. Там мы с твоим папой когда‑то полюбили друг друга. Париж…

Конечно, указатель имеет в виду тот Париж, что в Техасе, так что шутка получилась так себе, но само слово навевает воспоминания. Мы с Джоэлом были беспечными дикарями, отмечавшими в Париже окончание военной службы и собиравшимися отправиться в поход по горам Европы, прежде чем пойти каждый своей дорогой. Ели французскую еду, упивались французским вином, глядели друг на друга в мягком свете мирной парижской луны… и поженились.

– Кеннету или моему настоящему папе? – Лицо Чарли слишком задумчиво для мальчишки, только что окончившего первый класс.

– Твоему папе.

Мне вдруг становится неловко. Последние несколько лет я жила как в тумане и была несправедлива к Кеннету, его сыновьям-подросткам и Чарли. Позволила Кеннету потихоньку занять место отчима моего сына: мы все впятером жили в соседних домах как одна большая неофициальная семья. Походы на игры детской лиги, в кино, в пиццерию по пятницам. Чарли не помнит Джоэла, если не считать возможных смутных впечатлений в возрасте от рождения до трех лет и моих рассказов в раннем детстве. В какой‑то момент я дала этой двери закрыться – так было легче.

Чарли смотрит в окно – россыпь темных веснушек под курчавой светлой шевелюрой.

– Париж, который в «Котах-аристократах»?

– Тот самый.

Он наконец‑то немного оживился после того, как я забрала его из дневной группы для полуторачасовой поездки. Учитывая предупреждение Роя по поводу моих фотографий захоронения, экспресс-фотомастерская подальше от дома казалась лучшим вариантом, чтобы проявить пленку. Поэтому мы и едем в Париж, что в штате Техас.

– А мы сможем купить «Котов-аристократов»? – Чарли почувствовал возможность извлечь пользу из путешествия.

– Посмотрим. Зависит от того, будет ли фильм в «Уолмарте» и сколько он стоит.

Сын шумно вздыхает, и я вспоминаю девочку, которую встретила утром на обзорной площадке, Сидни. Хочу завтра разыскать ее и попросить свести с Бабушкой Уомблс, той, которая знает всю округу и все, что связано с Уайндинг-Стейр. Чем раньше я начну обзаводиться местными связями, тем быстрее смогу работать по-настоящему эффективно.