Книга Тропой забытых душ, страница 63 – Лиза Уингейт

Я кладу руки на стол, выдыхаю.

– У нас есть все необходимые инструменты для землепользования, и, конечно, мы станем удалять погибшие деревья, но если лес здоров, будем настаивать, чтобы лесорубы вели разновозрастную вырубку, оставляя часть спелого леса и…

– Они не станут вас слушать, – предупреждает Джоуни.

– Они должны нас услышать.

– Они держатся за старые порядки, особенно в том, что касается нововведений… или людей. Поверьте. Потом будете, как конгрессмен Уоткинс, рвать на себе волосы. А это было бы досадно, потому что волосы у вас очень красивые. Густые, и цвет хороший, как у Джулии Робертс. Жаль, у меня не такие.

Она пожимает плечами, кивая в сторону стола возмутителей спокойствия:

– Не знаю, кто в последнее время мутит воду по поводу парка, но те люди – просто безграмотны и злы. Со временем они привыкнут к «Тропе конокрада». А пока лучше всего просто сказать им, что не стоило такое говорить вашему малышу. Что это некрасиво и им нужно придержать язык.

– Мы знаем, как обращаться с лесом, – бурчу я.

Неделька выдалась такая, что нервы у меня на пределе, и теперь я вскипаю. Джоуни кладет ладонь на мою руку.

– Только не устраивайте скандал, хорошо? Пожалуйста. Мы не можем себе позволить терять постоянных посетителей, особенно местных, которые приходят круглый год. Владельцам нужны деньги, а мне чаевые. Давайте я принесу вам бесплатно песочное пирожное с клубникой?

Чарли навостряет уши.

– Мне все равно, что он сказал, мама. Мне нравятся свиньи. Они умные, особенно дикие. Они живут в двадцати трех штатах, а скоро будут и во всех пятидесяти. Свиньи быстро размножаются. Я ему так и ответил.

Мне хочется одновременно смеяться, плакать и обнять сына. Вместо этого я обращаюсь к Джоуни.

– Нет нужды нести клубничное пирожное. Вы не виноваты. Но спасибо за предложение.

– Но это же мое любимое! – вмешивается Чарли.

Это неправда. Больше всего он любит шоколадные.

– Заметано, приятель, – Джоуни дает ему пять и уходит, предотвратив потасовку в кафе.

Спустя несколько минут я вижу, как она говорит с теми буянами, и надеюсь, что это не будет стоить ей чаевых. Наверное, надо сказать ей, что конфликт исчерпан.

Посмотрев в окно, я вижу залитую лунным светом воду, наполняющую серебристую чашу в обрамлении сосен, дубов, вязов и кипарисов. Ночь и вид слишком прекрасны, чтобы отвлекаться на ненависть к людям в другом конце зала. Ненависть – вор, крадущий все и не возвращающий ничего, если дать ей волю.

С удовлетворением я наблюдаю, как жалобщики с топотом вываливаются на парковку, когда мы с Чарли заканчиваем ужин. Джоуни настаивает на том, чтобы принести нам два клубничных пирожных.

– Остатки упаковать с собой? – спрашивает она.

– Да, пожалуйста.

На другом конце зала работник-подросток роняет пустой контейнер из салатной стойки, и этот шум наталкивает меня на мысль.

– Послушайте, в прошлый раз, когда мы с Чарли впервые здесь были, я говорила с индейским полицейским. Его, кажется, зовут Кертис…

– Энхоу. Кертис Энхоу.

– Вы не знаете, где мне найти его… не отрывая от работы? – Заметив явное любопытство Джоуни, я добавляю: – Думаю, он может знать, кто заберет машину Брейдена, если до этого дойдет дело. Учитывая погоду последней недели, церемонию открытия парка, экскурсии для политиков и всякую всячину, мне только пару раз удавалось проверить машину. Пока пусть стоит, чтобы Брейден не застрял в парке, если решит вернуться к людям. Но она не может оставаться там вечно.