Онлайн книга «Мирошников. Дело о рябине из Малиновки»
|
Но в тот день было как-то неспокойно. То тут, то там вспыхивали жаркие споры, трактирный вышибала Пахомка Береза уже несколько раз усмирял стихийно возникшие драчки, и вон опять в дальнем углу собрались мужички-возчики и что-то жарко обсуждали вместо того, чтобы смирно, обжигаясь и торопясь, хлебать щи с мясом. И сын Акимов рядом отирался, жадно слушал, что говорят взрослые. Непорядок. Аким закрыл толстенный фолиант, куда записывал свои расходы и доходы, убрал его в ящик конторки и неспешно направился в угол, где сгрудилось уже человек десять. Никто не ел и не пил, а это неправильно, это убыток трактиру. Беседа была такая горячая, что даже появление хозяина, всеми уважаемого Акима Филиппыча, не заставило говорунов замолчать, только сын Акимов шмыгнул из зала, увидев подходящего отца. Верховодил здесь Викулка Шнырок, однорукий солдат из деревни Письмянка. Аким застал самые горячие речи. – Был я давеча у кума в Акташе. Неспокойно там, братцы. Ох, неспокойно. При мне приезжали люди государевы, да читали манифест от государыни Екатерины, будто бы не царь Петр Федорович в Оренбурге обитает, а совсем даже простой мужик, то ли казак, то ли еще ктой-то. И звать его то ли Омелько, то ли Пугач. Писарь с рудника стращал, чтоб не прельщались обманным прелестным письмам, да не шли к тому самозванцу. Да тут так опчество зашумело, нашлись мужички, которые кричать начали, что веры нет таким засланцам, как писарь ентот, а в Оренбурге совсем даже всамделишный царь-государь обитает. Его обманным образом от власти отстранили, а на трон взгромоздилась Катька блудная. Теперь царь-батюшка верные войска собирает, кто поможет трон вернуть, да потом им дарует вольность, да земли плодородные. А еще налоги отменит и мздоимцев повесит. Нечего им землю поганить, да людям пакости чинить. Воля будет, мужики, – так кричали. Тут приезжие да писарь как взъерепенились, да заарестовать всех захотели. Только нас-то больше было, отбились. В разговор вступил, степенно поглаживая окладистую бороду, проезжий купчина Трифон Иванов: – А к нам в Бугульму прибыли войска государыни, да с генералом-аншефом Бибиковым во главе. Очень сурьезный такой генерал, хошь и молодой. Говорят, годов сорок ему, или малость больше. Только вокруг его ставки так и снуют посыльные, так и снуют. Войска туда-сюда гоняют. Солдатики говорили, что победы несметные одёрживают, татарские и башкирские отряды кромсают, как маслице режут. Лицо Викулки налилось бордовым цветом: – Врешь, купчина! Войска царя-батюшки направились к Самаре. Все подчистую примыкают к ним, готовые присягнуть Петру Федоровичу, невинно лишенному престола. Всех как есть дармоедов и мздоимцев на деревьях вздергивают, да народцу простому волю обещают. Помещичьи усадьбы пылают, шоб ни единого духа извергов не осталось. Робяты хлеб у извергов забирают, да скотину по домам разбирают. В ополчения людишки собираются, по одному человеку с каждых пяти душ. А там и башкирцы к ним примкнули, они хоробрые робяты, на коняшках своих лихо скачут, да в бою больно ярятся, удержу не знают. – А у нас в Бугульме… – А у вас в Бугульме, – перебил купчину Викула, – даром что войска регулярные стоят, зато войска царя-батюшки кругом ходили, да в соседних селениях всех как есть подняли. Если кто не подчинялся, тех навек успокаивали, шоб не мешали истинному властителю в его делах праведных. Я сам слышал, что в Бавлах казаки своего атамана посадили на цепь, шоб к царю-батюшке отвезти. А в Нагайбаке мужички со своим воеводой расправились. |