Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 68 – Идалия Вагнер

По словам горе-преступника, все было достаточно прозаично. К нему на улице подошел мужчина, который предложил заработать.Требовалось отнести бумаги по указанному адресу и убежать, чтобы не догнали. Мужчина ожидал его за два дома до жилища Мирошникова, там он расплатился честь по чести. Парень охотно взялся за это нехитрое дело за малую денежку, заодно ему пришло в голову разжиться несколькими листами бумаги, исписанной только с одной стороны. Для этого он часть этих бумаг просто спрятал в карман.

Украденные листы парень использовал для растопки и походов в лавку и заворачивал купленный хлеб. Никакой другой ценности эти бумаги для Фадейки не несли. Как выяснилось, он даже не прочитал, что в них было написано, хотя был грамотен и вполне мог полюбопытствовать.

С точки зрения простого обывателя кража листов была мелочью. Но для Мирошникова вина Фадея Коняхина казалась безмерной, ведь в пропавших листах вполне могла оказаться разгадка всей этой странной ситуации.

Вряд ли Фадейка сейчас обманывал. И на интеллигентные вопросы Мирошникова, и на не слишком дружелюбные расспросы Михальчука, который понял, что у нелепого возмутителя спокойствия есть большой грех перед его благородием, он отвечал одно и то же.

– Да, взял. Простите Христа ради, бес попутал. Не читал, ваше благородие. Маменька не велела нос совать в чужие дела.

О том, что маменька должна была велеть не брать чужого, речи не было.

– Лучше бы ты полюбопытствовал, любитель чернокудрых еврейских девушек, – раздраженно думал Константин, подзывая к себе извозчика, – лучше бы полюбопытствовал и сейчас хоть что-то мог рассказать. Альфонс уездный. Обольститель женский. Постановщик театральный.

Мирошникова можно было понять. На запачканном сажей клочке бумаги было всего несколько предложений.

***

Отрывок из опуса третьего.

К вечеру преставился еще и пушкарь Муса. Его наскоро похоронили на берегу какого-то небольшого озера, названия которого никто не знал. Других стрельцов-умельцев у нас не осталось, поэтому пришлось пушечку утопить в том же озере, чтобы она не досталась регулярным войскам. Хорошо, ночь выдалась ясной, и нам удалось еще немного проехать, потому как наш старшой Азат Усманов торопился доставить…

Неожиданная находка все равно давала тему для размышления. Не зря последнее полученное послание казалось незавершенным. Видимо, действительно было описание встречи с правительственными войсками. Вряд ли чем-то другим можно объяснить смерть еще и пушкаря. Ясно читалось, что он погиб среди прочих.

Все же была сеча, были погибшие, и отряд повстанцев старался уехать подальше, не желая продолжать столкновение. Куда торопил своих людей неведомый старшОй Азат Усманов? Что он должен был доставить?

Случайная ситуация с найденным клочком повествования напомнила о недочитанной библиотечной книге Александра Пушкина «История Пугачевского бунта». Прихватив с собой серый томик, Константин улегся в постель и погрузился в описание событий усмирения крестьянского бунта. Время от времени он откладывал книгу и пытался представить себя то на одной, то на другой противоборствующей стороне.

Мирошников уснул, читая главу пятую, но в его снах до самого утра возникали картины противостояний, отчаянных планов и рухнувших надежд.