Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 71 – Идалия Вагнер

– Все равно ничего не понятно. Причем тут привидение. Если бы это действительно вдруг Клим живой оказался, то он уже стариком должен быть, а не хлопцем.

Садырин закряхтел:

– Это да. Только он уж так настойчиво поминал это привидение.

– Сколько лет прошло. Неужели он так хорошо помнит того молодчика? Перепутал с кем-то, мало ли кто из деревенских бродил вечером, может молодежь по кустам малины в любовь игралась. Парни как взрослеть начинают, так быстро вытягиваются, становятся худыми да длинными. А садовнику в голову ударило воспоминание о Климе на фоне несчастья с барыней. Я так все это понял во время следствия.

– Так оно наверно и есть. Заговаривается мужик. Потому видать новым хозяевам и не по нраву пришелся. Ну, так я пошел. Ожидайте вечером, вашбродь.

***

Конечно, в городе практически все знали, что преступный мир в значительной степени контролируется Иваном Сычом. Когда и откуда он появился в городе, никто не знал, но почти десять последних лет так или иначе это имя было на слуху. И именно эти десять лет стали периодом укрупнения преступных группировок. Мелкие банды сливались в более значительные образования, причем, во главе их оказывались не самые оголтелые личности.

Каким-то удивительным образом особые головорезы в ходе этих переделок оказывались уничтоженными. Прежде достаточно часто возникавшие кровавые стычки банда на банду возникали все реже и реже. Спокойнее стало в городе. Что-то на окраинах, конечно, бурлило, но в самом городе особых бесчинств и беспокойства обывателям давно не наблюдалось.

Значительная часть этих преступных сообществ квартировала в районе Атамановка.

На самой границе между Атамановкой, в которойне любили оказываться законопослушные граждане, и вполне пристойным районом Божедомка, прилегающим к пристани и монастырю, находился трехэтажный приземистый дом. Фасад его выходил на Божедомку, на втором этаже находился ресторан «Казачок», из внутренних помещений ресторана можно было пройти на третий этаж с недорогими «номерами». В подвальные помещения ходили или через почти всегда запертую изнутри дверь на первом этаже, или со двора. А вот с надворной стороны была уже Атамановка – грязная, дикая, разгульная.

Все знали, что «Казачок» принадлежит Ивану Сычу. Все посетители ресторана и номеров наверху находились под его покровительством все время, пока находились на территории. Хулиганства там не позволялись. Порядок постоянно поддерживали дюжие молодцы, которые не церемонились с теми, кто вел себя непотребно. Самые неистовые нарушители иногда призывались во внутренние комнаты, оттуда мужички вылетали мигом поумневшие, а некоторые – поседевшие.

Напротив входа в ресторан были установлены газовые фонари, ярко освещавшие двери заведения. Кучера и извозчики, привозившие седоков в заведение, или дожидавшиеся хмельных посетителей после бурных застолий, давно знали, никто из обитателей Атамановки их не тронет. Они спокойно стояли на освещенном пятачке территории, не опасаясь атамановских жителей. Даже обитатели крайних домов Божедомки чувствовали себя в большей безопасности, чем где-либо в другом районе, потому как Иван Сыч предпочитал быть в ладах с соседями.

Зато Атамановка казалась дном общества. В любую погоду, при любом ветре отвратительные запахи гниения, нищеты, грязи не покидали жителей трущоб. Грязные, убогие двух и трехэтажные дома, образующие длинные кривые улицы, служили ночлежками. В них за сущие гроши любой мог снять для себя угол, нары или целую комнату для размещения мелких промыслов. Не всем были известны владельцы этих доходных домов, но получали они громадные барыши.