Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 73 – Идалия Вагнер

Совсем недалеко от этого места сборища местных жителей, среди мрачных ночлежек, как неведомый цветок, красовался небольшой двухэтажный дом, выкрашенный голубой краской. Казалось, он попал сюда случайно, и очень боится страшного соседства. Окружал домик небольшой садик. Что совершенно странно – никто не сидел под забором, прислонившись спиной к ажурной решетке, никто не рвался за забор, позарившись на красоту и видимое богатство, никто не заглядывал во двор. В садике была чистота и порядок, туда не проникала грязь окружающего пространства.

Местные жители, шантрапа и голь перекатная даже не помышляли приблизиться к домику, казавшемуся таким беззащитным. Все знали, кто живет в этом доме. Все знали, что охраняют его страшные псы, а вдоль забора день и ночь ходят вооруженные бойцы.

Самой большой защитой от злых людей служило знание, что в домике живет Иван Сыч. Ни для кого не было секретом, дела он делает в ресторане «Казачок», а в голубом доме живет, отдыхает, содержит свою любимую семью и принимает только самых дорогих гостей.

Городовым в районе Атамановка был кум Садырина, потому Харитон Иванович знал многое, что там происходило, и уж точно знал о привычках хозяина. Поэтому он немного удивился, когда провожатый Егорка Синичкин, перебросившись парой слов с внушительного вида амбалами, не завел их в рабочий кабинет хозяина в «Казачке», а провел мимо и углубился в мрачные переулки легендарного места.

Когда непривычный к местным реалиям Мирошников несколько раз споткнулся, один из амбалов зажег факел. Идти стало проще, но все равно страшно, потому что в неверном свете факела окружающая действительность казалась еще более таинственной и ужасной. Было совершенно очевидно, что у них достаточно серьезное сопровождение,которое не даст в обиду гостей хозяина, но ощущение холодка по спине при виде пробегавших мимо теней не отпускало его всю дорогу. Константин четко понимал, без сопровождения он не прошел бы здесь и десятка метров. Не помог бы даже револьвер, который он судорожно сжимал в кармане пальто.

Поскольку Садырин не предполагал, что Сыч примет их у себя дома, он не предупредил Мирошникова о существовании голубого домика. Поэтому Константину пришлось изрядно постараться, чтобы не показать своего удивления при виде странного оазиса благополучия и достатка в центре трущоб.

Гостеприимный хозяин, похожий на зажиточного купца, добродушно шутил с Садыриным, поминая его кума, и балагурил про задержавшуюся в этом году весну. Все было так, как будто в гости к хлебосольному главе семейства заглянули его давние любимые друзья.

Очень приятная моложавая жена Сыча только ненадолго появилась перед гостями, но муж ее отослал, сказав идти в свою комнату, а прибывшим шепнул, что супруга на сносях и тяжело себя чувствует.

По дороге в гостиную глава дома провел гостей по небольшой картинной галерее. Практически все они изображали пейзажи или бытовые зарисовки и поражали мастерством. Казалось, что писал эти картины маститый художник. На это замечание Мирошникова Иван ответил добродушным смехом:

– Помилуйте, Константин Павлович! Какие маститые художники! Откуда деньги на дорогие картины у бедного горожанина, живущего на Атамановке!

Садырин не выдержал и довольно громко фыркнул, глядя на сытого, довольного жителя этой самой Атамановки, а Сыч продолжил: