Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 75 – Идалия Вагнер

Ужев гостиной, разглядывая убранство уютного помещения, Мирошников спросил:

– А как вы не боитесь жить в таком месте? Здесь вполне можно быть ограбленным. Вот супруга у вас на сносях, как за нее не опасаетесь? Куда ей ходить гулять? Окружающая обстановка не очень приятна глазу женщины в таком положении.

Хозяин добродушно рассмеялся:

– Все у меня хорошо, Константин Павлович. Охрана да запоры такие, что ничего не страшно. Я сегодня вас ждал, поэтому вы легко прошли сюда. В другой день сюда мышь не проберется. Волкодавчики у меня отборные, чужого не пропустят. Молодцы дюжие день-деньской патрулируют вокруг. Супруга под охраной в город выбирается. От неприглядных видов за окном мой сад защищает. С ранней весны до поздней осени там такая красота – чистый парадиз!

– Но вы же явно можете позволить себе жить в более приятном месте.

– Не могу, – неожиданно отозвался Сыч, – здесь я себя чувствую более защищенным. В огромном мире за чертой Атамановки у меня много врагов. И там же существует ваше ведомство, которое редко что забывает.

Хозяин вдруг как будто спохватился и принялся деятельно рассаживать гостей за сервированный стол. Константин обратил внимание, что стол накрыт по всем правилам, как в очень хорошем ресторане. Стоило сесть на свои места, как двери отворились и появились официанты.

Угощали в доме «бедного жителя Атамановки» отменно. Дымилась стерляжья уха с островками жира, между которых подобием айсбергов выглядывали аппетитные куски рыбы. Важно возлежала индюшка, вскормленная грецкими орехами. Ее полагалось нарезать прямо на столе и подавать вместе с аппетитной кашей, плавающей в масле. Всюду были расставлены блюда с холодными закусками: нарезанной тонкими ломтями молочной телятиной с кавказскими специями, копченой рыбой, сочащейся жиром, салатами из свежих овощей.

Официанты, неслышно передвигавшиеся за спинами обедавших, безмолвно предлагали изысканные напитки: заморские вина, ароматные черносмородиновую, вишневую или малиновую настойки из бутылей, в которых плавали листочки, казавшиеся совсем свежими.

Садырин поначалу немного смущался, потому что не ожидал оказаться за столом рядом с более высоким по статусу Мирошниковым, а также с главой городского криминала. Но хозяин был добродушен и гостеприимен, следователь – невозмутим и флегматичен, потому Харитон Ивановичтоже успокоился и отдал должное угощению.

За столом долго не задержались. Очень скоро Мирошников решительно отодвинул тарелку и серьезно спросил:

– Господин Сыч, благодарим за угощение, но хотелось бы знать, зачем пригласили к себе.

Сыч забавно развел руками.

– Хотелось посидеть за столом с приятными людьми! Неужели это запрещено?

Мирошников довольно сухо возразил:

– Надеюсь, вы шутите, и скоро…

Сыч не дал ему говорить и подхватил:

– Не шучу, просто не совсем уверен в том, что мои новости будут для вас полезны, – он снова развел руками, – надеялся тогда сгладить ваше разочарование славными настоечками. Их делают мне по специальному заказу. Впрочем, прошу в кабинет.

***

Кабинет Сыча, казалось, принадлежал любителю путешествий. Всюду висели карты, лежали корабельные принадлежности. Мирошников даже увидел морской компас, напоминавший тот, что красовался на его домашнем рабочем столе. В книжных шкафах можно было рассмотреть старинные книги, объемные справочники и научные труды.