Книга Ловушка для психиатра, страница 71 – Дмитрий Ковальски

– Я хочу поговорить с ним. Мне есть что ему сказать.

Эта фраза была обманом – он не знал, что именно хотел сказать доктору Моргану. Но надеялся, что его визит, если уж не решит проблему, то хотя бы наведёт порядок в мыслях. Август казался умным и проницательным человеком. А его глаза… они выражали такую глубокую боль, будто он прожил больше одной жизни.

– Завтра спрошу старика, – проворчал полицейский. – Если позволит, увидишь своего доктора.

– Спасибо, – ответил Винсент, но в ответ услышал лишь молчание.

«Никакого уважения,» – подумал он, пожав плечами.

Вернувшись к кровати, Винсент взял книгу. Пролистав несколько страниц, он понял, что читать ему не хочется. Взгляд скользнул на витражное окно, но и оно потеряло свою притягательность. Ему быстро наскучило разглядывать знакомые сцены. Когда-то он дал этим фигурам имена, придумал их истории, но теперь они казались ему пленниками собственных маленьких тюрем. Каждая секция была заключена в свой вечный повтор, как и он сам.

«День ничего больше не обещает,» – подумал он, откладывая книгу.

Винсент лёг набок и провёл пальцем по шершавым стыкам каменных блоков стены. Холод камня отзывался ему, напоминая о том, что стены этой комнаты, как и всё остальное, не собирались отпускать его.

Винсент перевернулся на спину. Лежа на твёрдой кровати, он уставился в потолок, пытаясь представить свою дальнейшую судьбу. Но вместо ясных образов будущее расплывалось в мутных, грязно-серых тонах, как будто краски его жизни смешались в одно безжизненное пятно.

Компанию ему составляли ночь, холод и темнота. Где-то за стенами и потолком сновали крысы, их шуршание и писк становились всё настойчивее с каждым часом. Иногда их возня звучала как странная, жутковатая мелодия, будто сама ночь решила подшутить над Винсентом.

С наступлением ночи поднялся ветер. Его порывы были настолько сильными, что Винсенту казалось, будто башня слегка раскачивается. Сквозняк проникал в комнату через щели в окнах и каменной кладке, свистел и завывал, будто играя зловещую симфонию. Иногда он бился о дверь, заставляя её дребезжать, словно кто-то пытался проверить, заперта она или нет.

Потолок, покрытый копотью, сливался с густой тьмой, и теперь казалось, что над ним – не каменная кладка, а зияющая дыра, ведущая в бесконечную пустоту. Винсент смотрел в эту тьму и чувствовал, как оттуда кто-то наблюдает за ним, словно невидимый взгляд пронизывал его насквозь. Однако он знал, что это лишь происки утомлённого рассудка. Вместо страха или тревоги он испытывал раздражение, глядя на окружавшую его убогость.

«Если бы мои родители узнали об этом произволе, – подумал он, – они бы быстро всё уладили. Достаточно пары дней, и ни Морео, ни полиция не смогли бы удерживать меня здесь».

Очевидно, всё, что происходило в университете, тщательно скрывали. Ни родители студентов, ни даже семья погибшего Карла ничего не знали о происходящем.

Понемногу веки Винсента наливались тяжестью, смыкались сами собой, и он незаметно для себя начал погружаться в долгожданный сон. Он всё так же лежал на спине, закинув руки за голову, когда очередной порыв ветра ворвался в комнату, заставив половицы заскрипеть. Ветер ударил в дверь с такой силой, что показалось, будто её сорвало с петель, и она с грохотом врезалась в каменную стену.