Книга Ловушка для психиатра, страница 70 – Дмитрий Ковальски

Окно, разделённое на восемь секций, напоминало страницы старинного манускрипта. Верхние два сегмента с закруглёнными краями изображали мизансцены: больных, лекарей, учёных. В одном из витражей человек стоял с гвоздём, вбитым в голову, из которой струилась кровь, в другом – демон сидел на груди человека, а вокруг него суетились врачи. Были там и сцены с церковными служителями, в которых ощущалась странная тревожная символика.

Нужду он справлял в горшке, стоявшем в углу комнаты. Трижды в день приносили скудную пищу – кусок хлеба, немного воды, иногда овощи. В этой же комнате он обедал и размышлял.

После разговора с Августом Морганом кошмары больше не беспокоили Винсента. Он не чувствовал ни страха, ни усталости. Наоборот, в этом изолированном пространстве, отрезанном от остального мира, он словно обрел внутренний покой и начал восполнять силы, которых ему так не хватало.

Даже приближение ночи не вызывало в Винсенте страха. Кровать Карла, вместе с его призраком и зловещими видениями, осталась далеко позади, в комнате студенческого кампуса. Здесь же, в этой изолированной башне, ему казалось, никто не сможет его достать. Это осознание приносило ему неожиданное чувство лёгкости.

Он следил за тем, как солнце медленно скрывалось за горной грядой, окрашивая белые холмы в оттенки оранжевого и красного. Как тучи – тёмно-серые, тяжёлые – затянули небо, и пошёл снег. Когда свет полностью исчез, улицы зажглись мягким свечением газовых фонарей. Сквозь витражи, раскрашенные в яркие цвета, Винсент наблюдал за причудливым переливом света и теней.

Скользнув пальцами по руке, он нащупал тонкую полоску засохшей крови, оставшуюся от царапины, которая появилась той ночью. Шероховатость кожи заставила его вздрогнуть, но не от боли, а от нахлынувших воспоминаний. Винсент знал, что его заперли здесь, но так и не услышал от них ясного ответа – почему. Однако, сложив в уме все обрывки фактов, он понял: его подозревают в нападении на профессора Родрика.

Профессор Морео приходил к нему сразу после того, как его поместили в башню. Своим доброжелательным тоном он пытался уверить Винсента, что ничего страшного не происходит. Это было всего лишь недоразумение. Полицейский у двери, говорил Морео, нужен лишь для его безопасности, а не для того, чтобы превратить комнату в тюрьму.

Слова были мягкими, убедительными, но Винсенту это не внушало доверия. Он чувствовал ложь, почти осязал её в воздухе. Неужели ректор думает, что студент, изучающий психотерапию, не способен заметить момент, когда ему лгут?

Единственным, кому он мог довериться, оставался Август Морган.

Прикинув все возможные варианты, Винсент подошёл к двери и несколько раз стукнул по ней кулаком. Ни звука задвижки, ни скрипа ключа. Только приглушённый голос полицейского с той стороны:

– Что тебе нужно? – строго спросил он.

Голос был резкий и холодный.

– Могу ли я попросить вас… пригласить Августа Моргана? – Винсент попытался говорить спокойно, стараясь не выдать своей нервозности.

– Кто это? – спросил голос за дверью, грубо и безразлично.

– Молодой доктор. Тот самый, что разговаривал со мной.

– Зачем он тебе? – спросил полицейский коротко, с таким тоном, словно и вовсе не ожидал услышать ответ.

Винсент невольно хмыкнул. «Так, наверное, и разговаривают со всеми заключёнными,» – подумал он, прежде чем продолжить: