Книга Ловушка для психиатра, страница 73 – Дмитрий Ковальски

Но, взглянув на дверь, он увидел это. Существо, достигающее потолка, сгорбилось, чтобы поместиться в тесной комнате. Его руки тянулись во все стороны, удлиняясь и обвиваясь вокруг, словно живые щупальца, готовые схватить его. Длинные, изогнутые ноги занимали всё пространство внизу, сливаясь с мрачными тенями, откуда оно, казалось, возникло.

Мир вокруг Винсента всё ещё оставался воплощённым из текучих, расплывающихся красок. Это был не сон, не продолжение ночного кошмара. Это была реальность, в которой ему уготован жуткий конец.

– Сюда, скорее! Беги к нам! – внезапно раздался крик.

Винсент обернулся и увидел, как фигуры на витражном окне ожили. Они двигались, махали руками, звали его. Каждая фигура молила его о том, чтобы он спасся.

– Ты мой, – прогремело существо, и Винсент заметил, что за короткий миг оно стало ещё больше, его изогнутые конечности заполнили комнату, угрожая поглотить всё.

– Быстрее, не теряй время! – снова позвали фигуры из витража. Они выстроились в ряд, ярко сияя в цветных красках, и звали его: «Беги к нам, прыгай!»

И Винсент подумал: может, этот яркий мир витражей и есть его спасение? Быть может, он станет частью рисунка, но там, в солнечном свете, его жизнь будет всегда прекрасна.

Не раздумывая больше, он разбежался и прыгнул прямо в витражное окно.

Он не чувствовал ни боли от осколков стекла, разрывающих его кожу, ни холода от морозного воздуха, который хлынул на него снаружи. Последнее, что он увидел, была яркая вспышка света, ослепительная и тёплая.

И на мгновение он подумал, что действительно стал частью бесконечного, красочного мира.

2

Боль медленно пробивалась сквозь плотный кокон сна, подобно гулу приближающегося поезда, сначала далёкого, а потом стремительно настигающего. Она зародилась из ниоткуда и начала растекаться по лицу, напоминая о себе всё настойчивее. Несколько жёстких пощёчин вырвали Леонарда из этого оцепенения, возвращая в реальность.

Он лежал скрючившись на холодном полу, обеими руками впившись в собственную шею. Глаза, слипшиеся от усталости и боли, с трудом различали силуэт Каспара, который нависал над ним и продолжал истерично бить его по лицу. Каждая новая пощёчина отзывалась болью в затылке, но Леонард ничего не мог сделать. Его руки, словно чужие, отказывались отпускать шею, а ногти, обгрызенные до остроты, вонзались под кожу.

– Да очнись же ты! – кричал Каспар, голос его срывался от страха и отчаяния.

Он упёрся стопой в грудь Леонарда, изо всех сил стараясь отцепить его руки. Леонард сопротивлялся, неосознанно, конвульсии делали его тело неподвижным, твёрдым, как каменное изваяние.

– Стой! – прохрипел Леонард, губы его потрескались и кровоточили, но он смог выдавить это слово.

Каспар замер, перестав бить его по щекам. Собравшись с силами, он обеими руками схватил запястья Леонарда, упёрся в грудную клетку и, напрягая мышцы до предела, потянул. Не думая о том, что причиняет другу боль, он продолжал, пока, наконец, руки не оторвались от шеи.

Леонард судорожно вдохнул, как человек, долгое время находившийся под водой. Постепенно с каждым вдохом в его сознание возвращалась ясность.

Каспар отпустил его руки, тяжело дыша, и с облегчением посмотрел в его лицо, которое теперь было залито потом, но наконец начало обретать человеческое выражение.