Книга Парижский след, страница 33 – Иван Любенко

Неожиданно на пустой стул рядом с Бельбасовым плюхнулся человек в тёмном сюртуке, с аккуратной причёской и подстриженными усами, лет тридцати пяти. Из кармана его сюртука выглядывали чёрные кожаные перчатки. Поигрывая ручкой трости в виде гусиной головы, он произнёс развязано:

— Господа соотечественники, разрешите присесть? Не люблю пить один. Позвольте угостить вас бутылкой шампанского? Я грущу, а «Клика» лечит от любых чёрных мыслей.

— Благодетель! — с готовностью потянулся к нему журналист. — Милости просим!.. Флориан Бельбасов, газета «Новое время». С огромным удовольствием влачу собственное существование в этом аду разврата уже четвёртый месяц. А это — мой коллега, Клим Пантелеевич Ардашев. Он только что из России.

— Константин Карлович Полянский, — представился незваный сосед. — Я тут по делам торговли, — произнёс он, грассируя, затем вынул портмоне и, раздав карточки отеля, пояснил: — Отель «Лувр», улица Риволи. Забегайте в гости!

— О, приличная гостиница! — воскликнул Флориан Павлович. — Одна из самых дорогих!

— Ну, что поделаешь, — развёл руками новый знакомец, — где нашлось место, там и поселился. — Он повернулся к Ардашеву и вдруг спросил: — А вы откуда родом?

— Из Ставрополя.

— Что за город такой? — вмешался Бельбасов. — Севастополь знаю, Симферополь известен, а вот Ставрополь — не слыхал.

— Это на юге России. Врата Кавказа. А вообще-то, Флориан Павлович, — усмехнулся Клим, — кроме этих трёх, в России есть ещё тринадцать с подобным окончанием: Мариуполь, Мелитополь, Никополь, Тирасполь, Борисполь, Александрополь, Елизаветполь, Григориополь, Овидиополь, Златополь, Ямполь, Ставрополь-на-Волге и Сергиополь.

— Ого! — удивлённо подрожал бровью Полянский. — А вы, случаем, экзамены в Академию Генерального штаба не сдавали?

— Нет, — покачал головой чиновник по особым поручениям, мысленно ругая себя за то, что чуть было не проболтался о разведочных курсах Осведомительного отдела МИД России. — Географию люблю с детства.

Константин Карлович махнул рукой, и официант принёс шампанское. Пробка выстрелила, и струя полилась в бокалы.

— А не много ли мы пьём, господа? — предостерёг Ардашев.

— Пить — умереть и не пить — умереть, так уж лучше пить! — ответил коммерсант, оказавшийся весьма свойским парнем.

Он, уже неплохо познакомившись с Парижем, поведал новым приятелям, где нынче поют не хуже, чем в «Опере-Комик», и где жарят лучшую баранью отбивную. Бельбасов за пять минут успел с ним дважды обняться и один раз облобызаться. И вдруг, ударив ладонью по столу, журналист вынес решение:

— Господа! В «Мулене» — душа, но телу требуется приключение. Пора в «Кабаре дю Неан»! — и, обращаясь к Климу, добавил: — Вот уж где увидите, как Париж смеётся над собственной смертью!

Фиакр снова мягко потащил гуляк по ночным улицам. Бульвар Клиши блестел витринами. У двери «Кабаре Небытия» стояли два похоронных распорядителя в чёрных сюртуках. Внутри царила жуткая атмосфера: столы напоминали гробы и официанты подавали напитки под названиями «Слякоть кладбищ», «Вдова без покрова» и «Мгновенная кончина». Фокусник, шутя о бренности, пригласил даму в саркофаг. Перед ней стояло наклонённое полупрозрачное стекло. Неожиданно погас верхний свет, вспыхнула боковая лампа, и на стекле проступил отражённый скелет из соседней ниши. Казалось, черты дамы растаяли и обнажились кости. Но через несколько секунд свет зажгли, и лицо красавицы ожило. Зал притих в изумлении и тут же взорвался аплодисментами. Бельбасов, счастливый, как дитя в цирке, стучал кулаком по крышке «гроба» и требовал повторить чудо. Полянский смеялся сдержанно и потягивал вино, которое разливал Ардашев.