Книга Бисквит королевы Виктории, страница 103 – Елена Михалёва

Она подняла взор выше, к грязноватым чердачным окнам. Тем, что глядели прямо в сад.

Вдруг яркая догадка поразила Воронцову подобно удару молнии. Всё, что она прежде слышала о Кэти от разных людей, внезапно сложилось в единую, стройную картину маленького мира одинокой, тихой девочки с целым ворохом недетских секретов. За всеми текущими переживаниями из-за Эмилии Варя едва не позабыла о своём главном в эти дни долге.

Марина Быстрова пыталась оправдаться. Неуверенным голосом бормотала о сожалениях, винила Варю в невнимании, потом вдруг начала всё отрицать, но сумбурная речь подруги звучала каким-то чуждым, далёким фоном.

Воронцова мгновенно забыла про Мариночку. Она, ничего более не сказав, пошла к инспектрисе, которая с важным видом наблюдала за гуляющими со ступеней института, опираясь на длинный сложенный зонт на манер трости.

– Простите, мадам Фурнье, но у меня страшно разболелась голова. – Варя изобразила перед Фурией самый грациозный реверанс, какой только смогла. – Вероятно, это из-за погоды. Невыносимая мигрень. Начинается вот здесь, в виске. Даже зубы ноют, – Воронцова жалобно свела вместе брови. – Вы позволите мне сходить к доктору за каплями?

Инспектриса задрала длинный нос и прищурилась.

– Вздумали бежать в лазарет к мадам Ирецкой, Воронцова? В то время как я настрого запретила?

– Вовсе нет. В сам лазарет я не пойду. Тем более в палату для заразных больных. Я только к доктору в кабинет за каплями и сразу обратно к вам. Вы позволите? Или же вы можете оставить mesdames одних в саду и составить мне приятную компанию.

Мадам Фурнье сделала такое лицо, словно обдумывала план битвы, а не простейший вопрос воспитанницы. У Воронцовой от этого всё внутри похолодело.

– Но если вы меня обманываете…

– Вы меня накажете, я понимаю, – с готовностью согласилась Варя. – Прошу вас. Позвольте сходить. Мне правда нет сил терпеть. Боюсь, как бы не началась нервная лихорадка. Со мной однажды подобное случалось.

– Ступайте. Но чтобы возвратились немедля. И если вы пойдёте к мадам Ирецкой, я всё равно об этом узнаю.

– Merci.

Но Воронцову не интересовали ни лазарет, ни кабинет врача. Она даже снимать верхнюю одежду не стала, чтобы времени не терять, только скинула калоши в закутке у самого входа, а пуховый платок с головы стянула на бегу. Причёска немедленно испортилась, из разлохматившейся косы полезли непослушные пряди. Увидь кто из учителей её в таком неопрятном виде, да ещё в пальто и обуви, проблем точно не оберёшься. Педантичный Оскар Генрихович вовсе с ума сойдёт. Поэтому Варя бежала не через весь институт напрямую, а окольным путём, воспользовавшись боковой лестницей, по которой обычно ходили служащие. Сбить с ног горничную было бы не так страшно, как наткнуться на классную даму или саму начальницу. Воронцова решила не рисковать.

От бега дыхание перехватило, в пересохшем горле защипало, но Варя в считаные минуты добралась до верхнего этажа, где потолки были низкие и скошенные, а воздух пропах пылью прошлых веков.

В полумраке Варя отыскала дверь на чердак.

В детстве, ещё в младших, «кофейных» классах, они с подругами играли в бесстрашных мушкетёров и искателей сокровищ. Тогда-то они и разведали все закоулки института. На чердак забирались всего раз пять, влекомые чувством сладостного страха и того юного любопытства, с которым никаким правилам не совладать. Их поймали, разумеется, а чердачную дверь заперли. Но ненадолго. Неудобно это было, запирать подсобные помещения, находящиеся в столь отдалённых местах. Иной раз лакей потащит старую тумбу, чтобы складировать её тут, взмокнет весь, а потом обнаружит, что ключ забыл на первом этаже. Вот же досада – напрасно ходить туда-сюда по несколько раз! Поэтому все запертые чуланы оставались таковыми недолго, кроме тех, где хранились настоящие ценности или опасные предметы (вроде лаборантской комнаты в кабинете химии).