Книга Бисквит королевы Виктории, страница 95 – Елена Михалёва

В десять часов воспитанниц повели в храм на службу. Драйер была тиха и не отходила от Воронцовой. Быстрова, напротив, дулась и старалась держаться от них подальше, только изредка бросала колючие, обиженные взгляды и о чём-то перешёптывалась с сёстрами Шагаровыми, которые, видимо, разделяли тревогу артистичной Мариночки. Быстрова умела быть убедительной.

Смолянки под бдительным контролем мадам Фурнье сходили на завтрак, затем на прогулку, после позанимались рукоделием, отобедали и получили свободное время, отведённое им с одной лишь целью: подготовить домашние задания на грядущую неделю.

Весь день Марина демонстрировала обиду и не стала разговаривать с Варей, даже когда та забылась и задала ей вопрос про уроки.

– Вам бы поговорить и друг перед другом извиниться, – шепнула ей украдкой Надя Шагарова, сильно переживавшая размолвку меж ними, потому что прежде подруги ссорились крайне редко и всегда держались вчетвером: Воронцова, Быстрова и обе Шагаровы.

– Я не стану, – Варя округлила глаза. – Моей вины нет, чтобы просить прощения. Это Марине стоит задуматься о тех глупостях, что поселились в её голове. И тем более о том, что Эмилию она обидела совершенно напрасно. Наговорила ей крайне бессердечных гадостей. Я от Марины такого не ожидала.

Воронцова была уверена, что не пройдёт и часа, как Надя передаст её слова старшей сестре Анне, а та, в свою очередь, наверняка поделится с Быстровой. Быть может, последняя одумается, когда немного остынет.

Вечером, когда мадам Фурнье отлучилась из дортуара, Варя решила воспользоваться этой возможностью и проверить учебную комнату, в которой обычно занимался класс Кэти. В выходной день кабинеты пустовали, и можно было хотя бы проверить ящик в парте девочки. Возможно, там остались какие-нибудь записки или иные намёки. Маловероятно, но попытаться стоило.

– Кажется, я забыла свою тетрадь по математике в классе, – вдруг спохватилась вслух Воронцова. – Нигде не могу её найти.

– Полагаю, она осталась в твоём тируаре^[44]в пятницу, – вяло предположила Эмилия, которая весь день после утреннего скандала была усталой и расстроенной.

Драйер читала учебник истории, кажется, одну и ту же страницу уже пятый раз, и не стала отрываться от чтения, но сказала именно то, что и было нужно Воронцовой.

– Да, скорее всего, – Варя вздохнула, поднимаясь с места, а потом добавила так, чтобы все слышали: – Mesdames, я отойду поискать тетрадку в кабинете математики. Если мадам Фурнье спросит, скажите, что я сейчас возвращусь. Я ненадолго.

Занятые собственными уроками одноклассницы едва обратили на неё внимание. Разве что Быстрова зло сверкнула глазами из-за раскрытой книги.

В выходной день свет в коридорах был слегка приглушён. В тишине было слышно, как переговаривались в дортуарах другие девушки, занятые домашними заданиями, чтением и рукоделием. Кто-то негромко смеялся, обсуждая какую-то забавную историю. Лишь классу Воронцовой посчастливилось проводить эти дни в обществе Фурии, которая осуждала всех и за всё. Она словно стремилась поставить за поведение балл пониже. Варя не гналась за «шифром», не пыталась выпуститься с отличием и не лезла из кожи вон, чтобы по каждому предмету получать двенадцать баллов, но и единицу за поведение зарабатывать не хотелось.