Книга Тайна графа Одерли, страница 174 – Альда Дио

Настоящего Генри.

– И мирные переговоры с ним также ни к чему не привели, – предположила я.

– Более того, он был таким… Непреклонным. Будто это не был деловой интерес, а нечто большее. Что-то личное.

Конечно, личное. Он любит Индию, любит сестру, хочет отомстить.

– Как бы то ни было, переговоры заходили в тупик, но нет таких ниточек, за которые не дернул бы человек ради собственной выгоды. И мы искали. То самое личное, что помогло бы сделать графа Одерли сговорчивее. Или же людей в Бенгалии, готовых пойти нам навстречу и распределить блага империи более… справедливо. Но его сиятельство осведомился об этом, едва мы успели начать, и тогда все стало сложнее. Мы больше не могли беседовать как деловые люди, но стали врагами. Стараниями его связей и капитала он лишил меня и лорда Сеймура влияния на нескольких тканевых факториях, и… – Глаза его опустились на колени, не желая выдавать мне страх.

– И вы испугались, что на этом история вашего успеха будет окончена, – прошептала я. – Вы безумны. Больны. Для вас нет ничего святого.

– И это говоришь мне ты?

– Да, я. Не имею ни малейших сомнений относительно своей добродетели, вернее, ее отсутствия, потому мои слова столь весомы. Если даже я говорю, что вы лишены всякой морали, значит, так оно и есть.

– Поэтому я и сказал, что ты никогда не сможешь понять меня в полной мере. – Он подался вперед так близко, что наши лица оказались на одном уровне. Я вжалась затылком в стену. – Если бы ты выросла там, где рос я, если бы ты смогла пережить то, что пережил я… – Ледяные глаза на миг сбросили равнодушие, заглянув мне в душу. Стали теплыми. Человеческими. – О, Луиза. И в твоих руках не дрогнул бы клинок.

Я отчетливо слышала каждый новый удар своего сердца, когда он отстранился и откинул голову, закрыл глаза.

Нет. Нет, в моих руках и вовсе не оказалось бы клинка.

– Это не были тяготы и несправедливость судьбы, – сказала я, отмирая. – Это был выбор. Я – выросшая в богатстве, но потерявшая его, выбрала простить и жить дальше. Да, не сразу. Но я смогла понять, что даже служанка может быть счастливее баронессы. – Если у нее есть дружба и любовь.– Вы же выбрали забрать чужую жизнь, словно она стоит не больше упавшего носового платка.

Он так и не открыл глаз. Последующие часы до самого заката мы не проронили ни слова, лишь мои редкие всхлипы да ржание коней прерывали мертвецкую тишину.

Не знаю, чем были заняты думы сэра Ридла, но мои мысли все это время возвращались к единственному вопросу: «А что выберет милорд?»

* * *

Красное пламя заката лизало подножье неба. Морозно. Безветренно. Тихо. Шумное дыхание уставших лошадей разрывало ужасающее безмолвие округи, когда сэр Ридл наконец произнес:

– Время пришло.

Дверь кареты отворилась, и под его ногами громко скрипнул снег. Я не приняла протянутой руки, предпочла выбраться самостоятельно.

Воздух ошпарил щеки. Паника накатывала удушливыми волнами.

Позади послышался шум – из второй кареты выбирались мистер Холт и двое мужланов, что служили Ридлу грубой силой. Все трое опасливо оглядывались, попутно проверяя оружие.

Они все вооружены…– взгляд скользнул по фигуре сэра Ридла, ощупывающего пристегнутую к ремню кобуру.

Горячая кровь разогналась по венам, запульсировала у меня в ушах. Я будто оказалась под толщей воды и из-под нее ловила обрывки разговоров мужчин, которые приказали куда-то идти. И я шла.