Книга Тайна графа Одерли, страница 172 – Альда Дио

Почувствовав приближение новой волны слез, я сильнее зажмурилась и вновь провалилась в сон.

* * *

Из зеркала смотрел кто-то другой.

Глаза этой девушки не блестели зеленой листвой под летним солнцем, но потухали жухлой травой в преддверии осени. Глубокие тени залегли под ними, на впалых щеках сияли страшные синяки, увидев которые хотелось брезгливо отвести взгляд. Опухшие губы разбиты, покрыты корочкой запекшейся крови. Соленые слезы иссушили кожу, сделав ее тонкой и потрескавшейся, а потому каждая новая капелька обжигала.

Но страшнее всего была не изуродованная внешность, а то, что внутри. Там, где глупость смешивалась со слепой жаждой мести, что и привела меня сюда.

Каким же отвратительным человеком я была… Слепо гналась за возможностью вернуться домой ценой чужой жизни.

Я лгунья и тупоголовая дура, да. Но я не предала своего господина, сдержала обещание, а значит, заслуживаю шанса на покаяние.

Но его не будет.

Сжав в левой руке гребень, я занесла ее над головой и попыталась расчесать волосы. Щетинки застряли в слежавшихся кудрях, и я отказалась от этой затеи.

Зачем же теперь?.. Побьет меня еще пару раз, продаст в публичный дом. А там уж одной Фортуне известно, как придется жизнь заканчивать.

Так и оставив гребень висеть в волосах, я опустила лицо в ладонь здоровой руки.

Любимая Джейн, прости меня.

Любимый милорд, прости.

Даже мачеха, и ты прости, что подвела тебя и так сглупила.

Энни, Джон, Бекки, Джек, Абигейл… Я была счастлива знать вас.

Я была счастлива познать настоящий труд и дружбу, полюбить, хоть и на такой короткий срок. Я люблю вас всех.

Топот множества шагов заставил вздрогнуть и утереть слезы с бледного лица.

Не один. Опять с ними? Зачем, я ведь теперь совсем никакого отпора не дам?

Дверь распахнулась, но вместо сэра Ридла на пороге стоял мистер Холт.

Он пропустил вперед двух служанок, что держали в руках одежду, тряпки и воду.

Рот его приоткрылся на вздохе, когда он увидел меня.

Лишь миг потребовался глазам, чтобы исказиться ужасом.

– Сэр Ридл приказал собираться, – надломился голос.

– В публичный дом не поеду. Пусть лучше здесь убьет или канат оставит – удавлюсь спокойно.

– Нет… Не в публичный дом. Пришло письмо из Дарктон-Холла. Я не должен говорить, но… Жестокий Граф предложил сделку. Он готов встретиться и намекнул на удовлетворение любых притязаний Ридла, если тот вернет ему кое-что очень ценное.

Жизнь убитого брата не вернуть.

– Что же?

– Тебя.

Карета неслась по заснеженным полям так быстро, будто пыталась обогнать саму смерть. Мне пришлось вжаться в обитую красным бархатом стену, чтобы наши колени не соприкасались. Не желая даже смотреть на сэра Ридла, я долгие часы разглядывала резной орнамент двери и обнимала медную флягу кипятка ладонями, чтобы согреться.

Не помогало. Била дрожь.

От холода. От укачивания. Оттого, что меня разрядили, как тряпичную куклу, но более всего – от страха. От страха встречи с ним.

Сэр Ридл, напротив, обратился заледеневшей скульптурой, какие, как я читала, выставлялись в Версальском дворце. Он был недвижим и нем, пальцы сжимались теснее челюстей.

Я вздрогнула, когда спустя несколько часов дороги он спросил:

– Что мне требуется знать? Что он задумал?

– Вы думаете, я намерена вести с вами беседы?.. – ухмыльнулась я, и опухшую щеку свело болью. – У вас нет больше власти надо мной. Тронуть меня вы не можете, раз милорду живой и невредимой нужна. Почти невредимой…