Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 45 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Как-то раз миссис Марстон, сидя в своей комнате с Родой, позвала свою горничную, чтобы та достала из книжного шкафа и тщательно протерла от пыли несколько богато переплетенных томов.

– Уиллет, кажется, ты плакала, – сказала миссис Марстон, заметив покрасневшие и опухшие глаза девушки.

– Да, мэм, плакала, – неохотно призналась та. – И ничего не могла поделать, вот совсем ничего.

– Что же тебя так расстроило? С тобой кто-то плохо обошелся? – спросила хозяйка, питавшая к несчастной девушке искреннее уважение. – Скажи же, не бойся, кто тебя обидел.

– О мэм, меня никто не обижал, но иногда я не могу не огорчаться при виде того, как у нас идут дела. У меня есть только одно желание, всего одно, и, если оно исполнится, мэм, я больше ни о чем не стану просить, – сказала девушка.

– Что же это за желание? – спросила миссис Марстон. – Чего ты хочешь? Говори открыто, Уиллет, чего желаешь?

– О мэм, если я скажу, вы, наверное, будете недовольны. Не спрашивайте, мэм. – Девушка принялась усердно вытирать пыль с книг и с сердитым рвением ставить их на место. – Видит бог, я никому не хочу зла, но при всем том я хочу того, чего хочу, и это чистая правда.

– Знаешь, Уиллет, я не могу понять твою недавно возникшую привычку говорить намеками и догадками и отказываться объяснить их смысл. В чем дело? Говори открыто. Если в доме происходит что-то бесчестное, твой долг – ясно заявить об этом.

– О мэм! Дело всего лишь в моем желании. Я хочу… Но это не имеет значения. Я бы хотела, чтобы в нашем доме не было этой француженки…

– Если ты говоришь о мадемуазель де Баррас, называй ее как положено; она леди, – перебила ее миссис Марстон.

– Да, мэм, прошу прощения, – продолжала девушка. – Леди или нет, мне все равно; ибо я уверена, мэм, она не уедет из дома, пока здесь не случится что-нибудь плохое; и… и… Мне невыносимо говорить с вами о ней, мэм. Я не могу произнести того, о чем хотела бы сказать вам. Но… но… О мэм, постарайтесь прогнать ее из дома, как угодно, под любым предлогом; постарайтесь избавиться от нее.

С этими словами девушка разразилась бурными слезами. Миссис Марстон и Рода взирали на нее в немом изумлении, а она все рыдала и всхлипывала, не в силах остановиться.

Печальную сцену прервал негромкий стук. Дверь открылась, и на пороге возникла виновница девичьих переживаний. В облике и настроении мадемуазель де Баррас сквозила непривычная радостная уверенность; возможно, она подозревала, что разговор шел о ней. Как бы то ни было, она огляделась с улыбкой, в которой сквозило высокомерие и даже дерзость, и, не дожидаясь приглашения, вальяжно уселась в кресло.

– Я как раз хотела предложить вам сесть, мадемуазель, но вы меня опередили, – сурово сказала миссис Марстон. – Полагаю, вы хотите что-то сообщить мне. Я сейчас свободна и охотно вас выслушаю.

– Благодарю, благодарю, мадам. – Француженка бросила на нее острый и даже презрительный взгляд. – Мне следовало попросить у вас дозволения сесть, но я забыла. Однако вы соизволили дать мне разрешение даже без моей просьбы; воистину, вы очень, очень добры.

– Но я хочу знать, мадемуазель, намереваетесь ли вы сообщить мне что-то конкретное, – сказала миссис Марстон.

– Вы хотите знать? Почему же, мадам? – язвительно спросила мадемуазель де Баррас.