Книга Дочь Иезавели, страница 113 – Уильям Уилки Коллинз

Вечером на третий день – перед прибытием траурного катафалка – гнетущую тишину в доме нарушали лишь слуги внизу. Они собрались в одной комнате и тихо переговаривались между собой. Инстинктивный страх перед молчанием во время семейного горя отличает этот класс во всех странах.

– Через десять минут, – сказал Джозеф, – явятся люди с кладбища. Нелегко будет нести покойницу вниз на кушетке.

– А почему ее не положили в гроб, как поступают с другими? – спросила горничная.

– Потому что этот полоумный, которого она привезла из Лондона, раскомандовался в доме, – ответил с раздражением Джозеф. – Если б я завалился в дом таким пьяным, каким он был вчера, то меня наутро уже бы здесь не было. Прогнали бы поганой метлой, не раздумывая. А если б у меня хватило ума вопить во весь голос: «Она не умерла, не смейте класть ее в гроб», меня тут же упрятали б в сумасшедший дом. Вот что меня бы ожидало. А вот мистеру Джеку все сходит с рук. Мистер Келлер только попросил его угомониться и снова впал в уныние. Доктор увел его в соседнюю комнату и там с ним говорил. А вернувшись, сказал, что не возражает против просьбы Джека.

– Ты хочешь сказать, – воскликнула кухарка, – что доктор не считает ее мертвой?

– Нет, конечно. Доктор первый объявил о том, что она умерла, – просто пошел на поводу у Джека. Он попросил у меня рулетку и измерил кушетку в ее спальне. «Она не длиннее гроба, – сказал доктор, – так что у меня нет возражений. Пусть тело лежит на ней до похорон». Это его точные слова, а когда сиделка запротестовала, как вы думаете, что он ей ответил? «Придержите язык! Кушетка приятнее, чем гроб».

– Какое кощунство! – воскликнула кухарка.

– На кушетке, в гробу – она всюду красавица, бедняжка. В своем черном бархатном платье с цветами в нежных руках. Кстати, кто принес цветы? Мадам Фонтен? – спросила горничная.

– Как же! Наш полоумный отказался от еды и отправился за цветами. Никому не разрешил к ним прикасаться – так сиделка сказала, и сам вложил цветы ей в руки. А кто-нибудь видел мадам экономку? Она спускалась к столу, Джозеф?

– Нет, – сказал Джозеф. – И, поверьте, есть какая-то серьезная причина, по какой она все время находится в своей комнате, прикидываясь больной.

– А что ж это за причина такая?

– Судите сами, – ответил Джозеф. – Говорил я, что случилось вчера вечером перед тем, как Джека притащил на себе брат сиделки? Мне позвонили. В гостиной я увидел мистера Фрица, очень взволнованного, он поддерживал Мину, которая, казалось, вот-вот грохнется в обморок. Он потребовал вина, и я расслышал кое-что из того, что он рассказывал отцу. Мадам Фонтен по непонятной причине вышла из дома, когда уже стемнело, и было холодно. С собой она прихватила дочь. Их встретил мистер Фриц и настоял на том, чтобы Мина вернулась домой. Мать никак не отозвалась на его слова и продолжила прогулку одна. И как вы думаете, чем она объяснила такое свое поведение? У нее расстроились нервы! Мистер Фриц считает, что у нее неладно с головой. И через час, когда она вернулась, я убедился в том, что мистер Фриц был прав.

– Расскажи нам, Джозеф! Что она сделала?

– Хорошо, расскажу. Это произошло после того, как я уложил спать сумасшедшего Джека. Услышав звонок, я стал спускаться по лестнице с бутылкой в руке. Кажется, кто-то из вас видел, как брат сиделки передал ее мне. Как она оказалась у него и нашего полоумного, ума ни приложу.