Книга Дочь Иезавели, страница 114 – Уильям Уилки Коллинз

– Бутылка похожа на ту, в которой хранилось лекарство, спасшее мистера Келлера, – сказала кухарка.

– Да, она самая. И скажу больше, она была пустая и пахла не лекарством, а вином. Так вот. Я открыл входную дверь, держа ее в руке. Увидев бутылку, мадам Экономка мгновенно вырвала ее из моих рук. Клянусь честью, она посмотрела на меня так, будто решила зарезать. «Негодяй! – воскликнула она. (Помилуйте, разве так говорят с порядочным слугой?) – Негодяй! Где ты ее достал?» Я ей низко поклонился и сказал: «Вежливость ничего не стоит, зато много приносит». Неплохо – да? Я рассказал ей в точности, что видел и что сказал Шварц. И под конец выдал еще один перл, сказав: «В следующий раз, если мне на глаза попадет ваша вещь, пусть сама о себе позаботится». Не знаю, слышала меня мадам Экономка или нет – в тот момент она как раз подняла бутылку к свету. Увидев, что та пустая… не знаю, что творилось у нее в голове… ее затрясло, как в лихорадке, и она еще больше побледнела. Я подумал, что придется отнести ее на руках в комнату. Но эта женщина сделана из железа. Она сама поднялась по лестнице. Я дошел с ней до первой площадки – там ее ждал мистер Келлер. Наверное, хотел сообщить о смерти миссис Вагнер. Но я толком не знаю, о чем они говорили. По словам мистера Фрица, она с тех пор не покидала комнату, а мистер Келлер даже не справился о ее здоровье.

– Думаю, мистер Фриц ошибся, когда сказал, что она не выходила из комнаты, – возразила горничная. – Я слышала, как сегодня утром она перешептывалась с сумасшедшим Джеком. Как думаете, она поедет в морг вместе с мистером Келлером и доктором?

– Тсс, – предупредил Джозеф. – Слышу на улице скрип катафалка. – Подождите, – прошептал он, – пока я открою двери. Тогда увидите все собственными глазами.

Наверху в гостиной сидели Фриц и Мина. Мадам Фонтен не открывала дверь никому – даже собственной дочери. Фриц был против очередной попытки Мины достучаться до матери.

– Моя обязанность как будущего мужа – заботиться о вас, – сказал он. – В это тяжелое время мы должны держаться вместе.

Он обнял ее, она положила голову ему на плечо и робко заглянула в глаза.

– Ты не поедешь на кладбище? – спросила она.

– Я не оставлю тебя одну, Мина.

– Вчера ты рассердился, Фриц, встретив меня с мамой на улице. Не думай о ней плохо – она больна и не владеет собой. Прости ее, как это делаю я.

– Я сделаю все, что ты хочешь, дорогая! Поцелуй меня, Мина! Еще! Еще!

А наверху, в комнате покойной, мистер Келлер и доктор ожидали приезда катафалка.

Джек сидел рядом с кушеткой, на которой покоилась та, что пригрела его и пустила в свой дом. Время от времени он шептал про себя печальные и, казалось, лишенные смысла слова: «Нет… нет… госпожа не умерла. Еще не умерла!»

В дверь тихо постучали. Доктор открыл. На пороге стояла мадам Фонтен. Она отказалась войти и, стоя на пороге, проговорила тусклым, монотонным голосом:

– Катафалк у дверей. Носильщики спрашивают, могут ли они приступать.

Такие объявления входили в обязанность Джозефа. Намерение опередить слугу читалось в ее глазах, которые не были устремлены ни на мистера Келлера, ни на доктора, ни на кушетку. С момента, когда ей открыли дверь и до прихода носильщиков, она не спускала глаз с Джека.

Носильщики понесли кушетку. Мистер Келлер велел Джеку идти последним. Мадам Фонтен удержала Джека за руку.