Книга Дочь Иезавели, страница 74 – Уильям Уилки Коллинз

Мадам Фонтен крепко сжала руки от прилива чувств, которые на этот раз были искренними. Жемчужное ожерелье, подарок императрицы – в переводе на деньги целое состояние.

– У меня нет слов, чтобы выразить благодарность, – сказала она, – пусть это сделает дочь – и за себя, и за меня.

– Ваша дочь должна поскорее услышать эти добрые вести, – мягко произнес мистер Келлер. – Я вас не задерживаю. Только еще одно слово. Вы, конечно, захотите пригласить на свадьбу родственников и кого-то из друзей, которых вам приятно будет видеть.

Миссис Фонтен смиренно вознесла томные глаза к потолку.

– Из-за моего замужества родители отреклись от меня, – сказала она, – а родственники здесь и в Брюсселе отказались помочь мне в трудную минуту. Так что вы, дорогой мистер Келлер, – наш единственный друг. Спасибо вам за все.

Опустив глаза долу, мадам Фонтен выплыла из комнаты. Со спины она выглядела эффектнее всего. Даже мистер Келлер, равнодушный к женским чарам, с удовольствием проводил ее глазами, отметив про себя, что нынешняя экономка прекрасно сложена.

– Где мисс Мина? – спросила она на лестнице служанку. – В своей комнате?

– Нет, в вашей. Я собственными глазами видела, как она туда заходила.

Мадам Фонтен взбежала по лестнице с легкостью юной девушки. Дверь ее комнаты была приоткрыта, и вдова еще из коридора увидела дочь. Та сидела на диване, на коленях у нее праздно лежало неоконченное рукоделие.

– Я вам мешаю, мама? Но у меня никак не выходит эта вышивка и…

Мадам Фонтен отшвырнула рукоделье в дальний угол, обняла Мину и слегка приподняла ее, как ребенка.

– День свадьбы назначен! – воскликнула вдова. – Тридцатого ты выходишь замуж.

Она страстно прижала голову дочери к груди.

– Радость моя, у тебя с рождения чудесные волосы. Не будем убирать их, когда ты пойдешь под венец, пусть ниспадают в своей природной красоте. И я, только я одна, буду причесывать тебя. – Она покрывала жаркими поцелуями голову Мины, а затем, повинуясь стихийному импульсу, оттолкнула девушку от себя и, зарыдав, упала на диван.

– Почему ты вздрогнула при моем появлении? – воскликнула она в отчаянии. – Почему спросила, не мешаешь ли мне? Неужели ты не можешь забыть тот день, когда я выставила тебя из комнаты? Но, дитя мое, я была не в себе, я сходила с ума от забот. Ты считаешь, что я была сурова к тебе? И сейчас, когда я пришла с отрадной вестью, ты спросила, не мешаешь ли мне? Неужели я никогда не испытаю радость без примеси горечи? Говорят, ты похожа на своего отца, Мина. Неужели ты так же бессердечна? Что я говорю! Не слушай меня, у меня разыгрались нервы! Не обращай внимания на мои слова! Подойди и сядь на мои колени, как в детстве. Давай поговорим о твоей свадьбе.

Мина в волнении обняла мать.

– Мамочка, дорогая, не считай меня неблагодарной, холодной дочерью! Я очень сильно тебя люблю. Вот так. – И она нежно, с непередаваемым изяществом поцеловала мать, а потом, слегка отстранившись, посмотрела на нее. Эмоциональный взрыв матери еще не полностью угас, об этом говорил ее горящий взгляд.

– Знаешь, что я думаю? – робко произнесла Мина.

– Что, дорогая?

– Ты слишком сильно меня любишь, мамочка. Плохо пришлось бы тому человеку, который помешал бы моему браку.

Мадам Фонтен улыбнулась.

– Ты что, считаешь меня тигрицей, дурочка? – шутливо проговорила она. – Тогда поцелуй еще раз свою тигрицу.