Книга Дочь Иезавели, страница 81 – Уильям Уилки Коллинз

– Наверное, после прогулки проголодались? – спросила вдова.

– Что вы сказали? Проголодался? Клянусь, я бы сейчас мог съесть… Нет, так джентльмены не говорят. Госпожа укоризненно смотрит на меня, когда я в офисе говорю «клянусь». Спасибо. Пирог поем. Простите… надеюсь, в нем есть сливы?

– Есть сливы и много других вкусностей. Отведайте.

Джек изо всех сил старался сохранять приличия и хотел, как ему было сказано, только «отведать» пирог. Но следовать этикету было выше его сил. Он любил сладкое, как ребенок, и накинулся на еду с жадностью.

– Вы ко мне неожиданно подобрели, – сказал Джек, не переставая жевать. – В Вюрцбурге все было по-другому.

Мадам Фонтен увидела в таком начале шанс. Она была не из тех, кто упустил бы его.

– О, Джек, – произнесла она с мягким упреком. – Разве я не ухаживала за тобой в Вюрцбурге?

– Да, – признал Джек. – Было что-то вроде того.

– Что ты хочешь сказать?

Джек доел кусок пирога и почувствовал, что устал от соблюдения правил хорошего тона.

– Вы делали то, что велел профессор, – сказал он. – До меня вам дела не было. Однажды пришлось переворачивать меня… как же неохотно вы это делали. С тех пор вы подобрели. Можно еще пирога? Только кусок потолще. А лимонад тоже для меня?

– Вы не очень-то его заслужили, Джек, после таких неприятных слов. Разве вы не помните, – продолжала она, осторожно направляя разговор в нужное русло, – как я готовила лимонад во время вашей болезни?

Но Джек упорно гнул свою линию.

– Как же вы любите комплименты! – сказал он. – Сказал же я, что вы подобрели. Продолжайте в том же духе, и со временем можете оказаться для меня второй по значению после госпожи. Откройте лимонад так, чтобы пробка с шумом вылетела. Мне нравятся такие штуки. Ваше здоровье! А облизывать губы после лимонада прилично? Прекрасный напиток. И какое же наслаждение чувствовать, как он стекает по горлу вниз. Когда я болел, вы мне не давали такой вкусный лимонад. Мне это напоминает…

– Напоминает о чем-то, что случилось в Вюрцбурге? – спросила мадам Фонтен.

– Да. Подождите. Хочу попробовать обмакнуть пирог в лимонад. Ой, как шипит! Да в Вюрцбурге что-то случилось. Тем утром, когда Дэвид уезжал, я задал ему этот вопрос. Но он очень торопился и выбежал, не говоря ни слова. Это грубо, не правда ли?

Джек продолжал макать пирог в лимонад и при этом не глядел на вдову, иначе ее взгляд испугал бы его. Он поднял глаза, только когда она заговорила. Из всех чувств самым развитым у него был слух, и его поразила резкая перемена в ее голосе.

– А что именно вы спросили у Дэвида? – задала вопрос мадам Фонтен.

– С вами что-то случилось?

– Ничего. Так что вы спросили?

– То, что мне хотелось узнать.

– Возможно, я смогу ответить на ваш вопрос.

– Может быть. Я понял – не стоит макать пирог в лимонад, в нем остаются крошки.

– Возьмите другой кусок, Джек.

– Можно самому?

– Конечно. Но вы так и не сказали, что хотели узнать.

– Я хотел знать, – наконец ответил Джек, – кто отравил мистера Келлера.

В этот момент, нарезая пирог, он наткнулся на засахаренную дольку апельсина и не видел, как лицо вдовы снова изменилось. Она быстро отвернулась и стала ворошить дрова в камине. Стоя спиной к столу, она обрела уверенность.

– Какой вздор! – отозвалась вдова.

Заподозрив посягательство на его достоинство, Джек не донес пирог до рта, остановившись на полпути. Такого он стерпеть не мог.