Книга Этот человек опасен, страница 35 – Питер Чейни

– Мальчик резвится, сестричка, – говорю я ей. – Такие вот дела. Но здесь Гойязу ничего не грозит. Яхта стоит за пределами трехмильной зоны.

Дамочка снова смотрит на меня:

– Не пори чушь! После того, что он сегодня сделал, никуда не скроешься. И трехмильная зона тут ни при чем. Черт, до чего пить хочется!

Она перевешивается через перила. Кажется, ей настолько хочется пить, что она готова прыгнуть в море. Тут и за милю видно, что дамочка не в себе.

– Да будет тебе, малышка. – Я похлопываю ее по плечу. – Не переживай. Сейчас добуду тебе воды.

Встаю и иду по палубе вдоль правого борта. Вдруг открывается одна из дверей салона и появляется парень в белом кителе. Решаю рискнуть.

– Стюард, вы мне нужны.

Он смотрит на меня, затем подходит.

Пока стюард идет ко мне, я малость напрягаюсь, но вскоре убеждаюсь, что все о’кей. Этот парень прилично влил в себя и уже не очень понимает происходящее вокруг.

– На корме сидит женщина. Она неважно себя чувствует, – говорю я ему. – Будьте любезны, принесите ей стакан воды, а мне – большую порцию бурбона. Надо горло промочить.

Он уходит, а я возвращаюсь к страдалице. Через какое-то время официант появляется с бутылкой бурбона, графином воды и двумя бокалами. Я все это у него забираю, и он удаляется.

Наливаю дамочке воды, а себе бурбона, после которого мне становится полегче.

– А теперь, дорогуша, расскажи, из-за чего ты так расстроилась? Жизнь совсем неплоха. Как делишки на этой посудине? Ты давно с Гойязом?

Она кивает:

– Уже который год кручусь в его делах. Я работаю в городах на побережье. Знакомлюсь, рассказываю про плавучее казино и завлекаю поиграть. В Штатах все прекрасно, но мне совсем не понравилась его затея поплыть в Европу. Я заподозрила неладное, когда он сегодня сказал, чтобы я держалась подальше от одной каюты. У него там кабинет. Ты уже большой мальчик и сам знаешь, как бывает, когда тебе что-то запрещают. Говорят, туда не суйся, а тебя так и тянет сунуть нос. Когда у них началась игра, я вышла, приоткрыла дверь и… Лучше бы я ее не открывала.

– А потом ты двинулась прямо на палубу. Так? После заглядывания в ту дверь?

– Верно, – отвечает она. – Я не хотела возвращаться тем же путем, а то бы он догадался. Я прошла через кухню и вышла сюда.

– Понятно, – говорю я. – А теперь слушай, сестричка. В таком платьице и озябнуть недолго. Пройдись по палубе и войди в салон через переднюю носовую дверь. Он ничего не заподозрит. Подумает, что ты выходила на палубу подышать свежим воздухом.

Она снова кивает, потом встает и нетвердым шагом удаляется.

Ясное дело: дамочка недовольна собой, причем сильно. Ощущаю жар в затылке, но не от бурбона. Мелькнула у меня пара мыслей, и ни одна мне не нравится.

Убедившись, что она отошла на приличное расстояние, я встаю и иду к той двери, через которую она выбралась на корму. Внутри не светлее, чем снаружи, но в конце коридора вижу освещенный прямоугольник и слышу грохот посуды. Тихо прокрадываюсь туда и заглядываю в приоткрытую дверь.

Похоже, это и есть кухня. Пара итальяшек в засаленных белых кителях моют тарелки и откупоривают бутылки. Выждав минуту, прохожу мимо них, пошатываясь, словно я изрядно пьян. Таких типов на яхте предостаточно, и на них никто не обращает внимания.

Итальяшки меня едва замечают. Прохожу все пространство кухни и выбираюсь через другую дверь. Снова оказываюсь в коридорчике. Там пять дверей: две справа и три слева. Отрываю двери справа. За каждой – обычная каюта. Обе пусты. Проверяю двери слева. Две тоже оказываются открытыми, ведущими в такие же каюты. Третья заперта. Если дамочка говорила про эту каюту, должно быть, у нее был ключ.