Книга Этот человек опасен, страница 36 – Питер Чейни

Запертая дверь вызывает у меня любопытство. Замок пустяковый. Вожусь с ним не более двух минут, и он поддается. Вхожу и закрываю дверь изнутри. В каюте темно, как на аллее Марпелла. Не знаю почему, но у меня возникает ощущение, что меня здесь ожидает парочка отвратных сюрпризов.

Чиркаю спичкой, оглядываюсь. Поверьте, я оказался прав. Посередине каюты вижу столик с настольной лампой. Щелкаю выключателем.

У противоположной стены, в луже крови, лежат двое. Достаточно беглого взгляда, чтобы убедиться: это Галлат и Макфи. Оба мертвы. Судя по всему, Галлата убили двумя или тремя выстрелами в живот. Макфи получил пули в шею и голову. Очевидно, что на яхте совсем не обрадовались их появлению.

Людей, чьи жизнь оборвали пули, я в свое время повидал более чем достаточно, и при виде очередного застреленного у меня внутри уже ничего не поднималось. Но сейчас, глядя на застывшие тела, я почувствовал бешенство. Особенно меня разозлила гибель Макфи, моего старого друга. Уже и не помню, сколько лет мы провели вместе.

На столике лежат два пистолета. В одном сразу узнаю пистолет Макфи. Другой, скорее всего, принадлежал Галлату. Смотрю на стволы, потом принюхиваюсь. Из обоих не было сделано ни выстрела. Макфи и Галлата подло застрелили. И сделал это либо сам Гойяз, либо кто-то из его прихвостней.

Засовываю пистолет Макфи за пояс брюк. Чувствую, лишний ствол мне не помешает, если кто-нибудь вздумает повторить гнусный трюк. «Принцесса Кристабель» бывает местом, опасным не только для кошелька, но и для жизни.

Выключаю свет, выхожу из каюты и через кухню возвращаюсь на корму. Мой путь лежит мимо дюжины парочек. Кто-то из них целуется, кто-то грызется из-за денег, карт или еще по какой-то причине. Возле бортовых перил вижу ту же даму, с которой недавно толковал. Похоже, она так и не вернулась в салон. Наверное, боялась, как бы Гойяз не догадался, что она побывала в запертой каюте.

– Идем со мной, сестричка, – киваю я ей. – Мне надо с тобой поговорить.

Беру ее за руку и веду на корму. Она идет покорно, как ягненок. Такое ощущение, что она привыкла повиноваться любому мужчине. Подходим к скамейке у кормовых перил. Усаживаю ее и сажусь сам.

– А теперь слушай, малышка. Ты права: лучше бы тебе было не открывать ту дверь. Не думаю, чтобы Гойяз заподозрил, что ты туда заглядывала. Скажи, ты знаешь, как замочили тех двоих, что лежат в закрытой каюте?

Она смотрит на меня во все глаза, которые остекленели еще больше.

– Так ты там был? Слушай, а кто ты вообще?

– Если не будешь спрашивать, мне не понадобится врать, – отвечаю я. – Может, я – Санта-Клаус, а может, и нет. А если ты девочка умненькая, то расскажешь, что творилось на яхте до моего появления. Ты видела, как те двое поднялись на борт?

Она кидается в слезы. Еще одно мое правило: если женщина сливает водичку через глазки, не мешать ей. Потом ей станет лучше, и толку от нее будет больше. Эта цыпочка всхлипывает, плечики трясутся в рыданиях, словно ей и впрямь жаль убитых. Потом она успокаивается.

– Давай, детка, рассказывай. Иногда полезно выговориться, сама знаешь.

Она глотает воздух ртом.

– Когда эти двое появились, я была с Гойязом в салоне. Они приплыли с берега на моторке. Селитти – он здесь старший стюард и один из шайки Гойяза – подходит к нему и сообщает новость. Гойяз молчит, но я знаю: он напряг все извилины. Потом отзывает меня в сторону и говорит, что те двое при желании могут доставить кучу неприятностей всем, кто здесь собрался. А ему вовсе этого не хочется. Спрашиваю, чего он хочет от меня. Он говорит, чтобы я отвела их в его каюту. Дескать, он скоро туда придет. Пусть садятся за стол, а мне стоять по другую сторону и отвлекать их разговорами. Потом, когда в соседней каюте заиграет граммофон, я должна отойти от стола вправо. Я понимаю: Гояйз задумал какую-то пакость, и говорю ему, что в таких делах участвовать не хочу. Меня-то Гойяз знает как облупленную, все мои грешки, а я еще рыпаться вздумала. Он начинает грозить: если я откажусь, он мне устроит веселую жизнь. Смотрит на меня, видит, что я трясусь. Тогда он морщится и требует убраться с глаз долой. Это дельце он поручит Фреде. Она тоже из его шайки. Та не возражает. Девка она крутая. Фреда выползает на палубу, а меня любопытство душит. Потом вижу, что Гойяз уходит из салона. Я выбираюсь через другую дверь на правый борт, обхожу вокруг кормы и заворачиваю на левую сторону. Вентиляционная решетка из той кабины приоткрыта. Заглядываю и вижу Фреду. Она с этими парнями треплется. Потом слышу шаги. Прячусь в тени. И тут в соседней каюте заводят граммофон. Вижу, что вдоль левого борта идет Гойяз. В руке пистолет с глушителем. Он шесть раз стреляет через вентиляционное отверстие и уходит. Граммофон сразу замолкает.