Книга Вы не поверите!, страница 59 – Питер Чейни

Едва Борг замахивается бутылкой, я распластываюсь на полу, беру его ноги в «японские ножницы» и сдавливаю. Он падает.

Этот упрямец вконец меня разозлил. Сейчас я его основательно вразумлю.

Бью его не кулаком, а локтем. Борг пытается встать, и мой локоть оказывается у него под челюстью. Повторяю удар, затем встаю сам и ставлю на ноги его. Он стоит и как-то сонно озирается по сторонам. Отхожу назад, занимаю удобное положение и начинаю потчевать его первосортным «снотворным». Я так усердствую, что сам удивляюсь, как не оторвал ему башку.

Борг в отключке.

Присаживаюсь на остаток стула и устраиваю передышку. В дверь стучат. На мое «Входите» она открывается, и появляется толстяк-владелец. Он улыбается во весь рот.

– Звонили? – спрашивает толстяк, косясь на Борга. – Я подумал, вам что-то нужно.

– Нет, – отвечаю я. – Мы тут с приятелем разучивали новый танец, но будет недурно, если вы принесете бутылку бренди, две рюмки и пачку сигарет.

Он обещает не задерживаться и исчезает.

Выливаю на Борга воду из бутылки. Он открывает глаза и смотрит на меня. Потом начинает ощупывать челюсть.

– О’кей, дружок. А теперь мы с тобой немного потолкуем. И если у тебя приготовлены еще фокусы, давай не стесняйся.

– Можно и потолковать, – соглашается Борг. – Но я не хочу ничего рассказывать. Учти, как-нибудь я доберусь до тебя, и тогда…

Он начинает перечислять, какие гадости мне устроит, если подвернется шанс. Красочно, со вкусом. От этого мутит еще сильнее. Склоняюсь над ним и рывком ставлю на ноги. Волоку на кровать, укладываю и луплю по носу:

– Не ерепенься. Ты все равно будешь говорить. Подробно и обстоятельно. В этом случае получишь выпивку, сигарету и освобождение от свидания с копами. Если нет, я устрою такой блицкриг, по сравнению с которым Гитлер будет выглядеть ангелочком с крылышками. Ты меня понял, дружок?

Борг отвечает, что понял.

К этому времени возвращается толстяк, принесший бренди и сигареты. Прошу его записать это на счет моего приятеля Борга.

Наливаю себе рюмочку.

– Эй, бастард! А мне что, ни капли? – возмущается Борг.

– Расслабься, дружочек. Не бойся, тебе тоже останется. Но вначале хочу, чтобы ты знал: говорить в лицо подобные вещи о моем происхождении очень опасно. Моя мать была в высшей степени порядочной женщиной. У меня есть все основания верить, что она вышла за отца за два месяца до моего рождения. Поэтому ты подонок и сейчас твой нос познакомится с затылком.

– Да остынь ты, – нудит Борг. – Я ж в переносном смысле.

Его слова не тянут на достойное извинение, поэтому врезаю по носу.

У меня появляется время докончить бутылку. Когда Борг очухивается, он начинает говорить.

Мой разговор с Боргом заканчивается около двух часов ночи. Где-то даже жаль этого охламона. Едет он себе в Париж, рассчитывая получить от Нарокова кругленькую сумму за лихо проведенное похищение, а вместо этого получает по носу. И не только по носу.

Перед уходом произношу нечто вроде напутственной речи. Советую Боргу не покидать дыры под названием отель «Мутон», пока его физиономия не заживет, а потом любым удобным ему способом возвращаться в Нью-Йорк и держать язык за зубами. Одно неосторожное слово, и он до конца жизни будет созерцать стены тюрьмы Алькатрас. Похоже, этот аргумент до него доходит.