Книга Человек, который не боялся, страница 21 – Джон Диксон Карр

Я обнял Тэсс.

– Кабинет теперь выглядит по-другому, – продолжал Кларк. – Тогда он отделан был темным дубом, полон книжных стеллажей и шкафов с медицинскими снадобьями. Теперь, на мой взгляд, тут стало гораздо жизнерадостней. Более поздние Лонгвуды пытались очистить дом от темных сил, но после истории с люстрой, принесшей семнадцать лет назад гибель дворецкому, навсегда покинули это свое жилище.

Кларк в явном волнении ударил себя кулаком по ладони.

– Видите ли, тут все крайне запутано. Факты настолько переплетаются с домыслами и слухами, что почти невозможно вычленить истину. Сколько бы вы ни узнали подобных историй, везде одно и то же. Обязательно фигурирует какое-то странное происшествие, обращающее внимание своей недостоверностью именно потому, что примерно такое же происшествие можно обнаружить в любом другом рассказе о привидениях. Однако среди всей этой чуши, передающейся из уст в уста, скрыты подлинные факты, которые действительно настораживают. Вот, к примеру, вы заметили в холле большие напольные часы?

Как уверяют, они остановились в миг смерти Норберта Лонгвуда и с тех пор никакие усилия не могли их заставить снова пойти. Полная ерунда. Во-первых, потому, что банальные коллизии с навсегда остановившимися часами возникают в куче других привиденческих историй. А во-вторых, и это гораздо важнее, часовой мастер из Приттлтона берется мне их наладить за пару дней, не усмотрев для себя в поломке механизма никаких тайн.

– Но неужели никто ничего никогда не видел? – допытывалась настойчиво Тэсс.

– Видели.

– Что именно?

– Не что, а кого. Норберта Лонгвуда. После его кончины. – Кларк умолк на мгновение. – История эта хоть и короткая, но неприятная. Поэтому, выслушав, попытайтесь ее забыть, если сможете. Не слишком охотно ее вам рассказываю, так как не полностью убежден, что и она достоверна, хотя звучит куда убедительнее явной выдумки про остановившиеся навеки часы. С кончины Норберта прошло примерно полгода, когда вот прямо здесь его увидел один из дальних родственников. При кончине главы семьи человек этот в Лонгвуд-хаусе не присутствовал. А о том, что сейчас вы узнаете, написал в своем дневнике, из которого мне и известно о происшествии.

Случилось оно в ночь на шестнадцатое марта тысяча восемьсот двадцать первого года. Было минут пятнадцать двенадцатого, когда этот самый родственник, уверенный, что комната пуста, вошел в нее и, к удивлению своему, увидел мужчину. Тот сидел возле огня спиной к двери. Родственник собирался что-то сказать, когда мужчина, поднявшись на ноги, повернулся к нему лицом. Одного взгляда родственнику оказалось достаточно, чтобы узнать Норберта Лонгвуда. Он не просвечивал и казался совершенно таким же, как при жизни, за исключением неестественно бледного лица. Черный сюртук из тонкого сукна, белоснежное жабо под ним, черные дендистские бакенбарды в стиле графа д’Орсе. Самое же неизгладимое впечатление произвела на дальнего родственника длинная кровавая царапина, прочертившая щеку Норберта от края глаза до челюсти, словно по его щеке провели острием булавки. Эта деталь четко врезалась ему в память. И еще – что в комнате пахло сыростью.

Родственник спасся стремительным бегством, наутро же, чуть успокоившись, постарался как можно небрежнее сообщить другим Лонгвудам: «Мне кажется, я видел Норберта».