Книга Человек, который не боялся, страница 24 – Джон Диксон Карр

Оттуда послышался шум. Я выключил фонарик и поспешил внутрь.

– Ой! – воскликнули из темноты.

Я ощупью продвигался вперед, пока не налетел на пухлое кресло с обивкой из бархата. Перегнувшись через него, мне удалось дотянуться до настольной лампы в виде китайской вазы. Свет ее выхватил Гвиннет Логан, которая выходила из кабинета. Цветастый шелковый пеньюар, надетый поверх ночной рубашки из кружев, по-видимому, так поспешно, что на груди она перекосилась, выглядел особенно ярко на фоне темной двери. Каштановые волосы Гвиннет были распущены и спадали на плечи. Поза ее предполагала готовность к бегству. Щеки алели. Ноздри раздувались. Держась одною рукой за круглую ручку двери, другой, в которой, похоже, прятался какой-то предмет, она стремительно запахнула плотней пеньюар.

– Ой! – снова воскликнула она, затворяя дверь в кабинет.

Смущение (интересно, с чего бы?) захлестнуло нас обоих.

– Мне показалось, что отсюда доносится шум. – Именно это, слово в слово, услышали от меня тогда стены старинной гостиной.

– Должно быть, я… была здесь, – выдавила из себя с трудом Гвиннет.

– И?..

– Мне…

Мы оба умолкли в поисках слов, однако не их отсутствие помешало нам продолжить. Гвиннет вдруг судорожно втянула ноздрями воздух, словно у нее сбилось дыхание. Взгляд ее устремился куда-то поверх моего плеча, и я услышал, что за ним кто-то шумно сопит, еще до того, как, обернувшись, оказался лицом к лицу с Бентли Логаном в старом лиловом халате, рукава которого были ему слишком коротки.

Судя по его виду, он ворвался сюда из холла стремительно, умудрившись, однако, не стукнуть распахнутой во всю ширь проема дверью.

– Стало быть, это ты… – сказал он, сжимая в правой руке армейский револьвер сорок пятого калибра и взводя большим пальцем курок.

Ситуация складывалась на грани.

– Стало быть, это ты! – повторил он пронзительным голосом.

Тот, кто подумает, что сцена эта напоминала фарсовый эпизод из французской комедии, глубоко ошибется. Было совсем не смешно. Логан стоял осунувшийся и бледный. Так выглядят тяжело больные, готовые к неизбежной смерти. Седеющие клочки волос по сторонам его лысины взлохматились. Усы дрожали, будто он собирался то ли чихнуть, то ли заплакать. Попав в эпицентр конфликта, заряженного столь обнаженными эмоциями, хочется унести ноги подальше, как бегут прочь от бомбы, которая через мгновение разнесет все вокруг в клочья.

Глаза Логана часто-часто моргали от яркого света.

– Не лги мне, – потребовал он. – Это длится уже четыре месяца.

– Бентли, – в мольбе повысила чуть не до крика голос Гвиннет.

– Моя жена… Четыре месяца… – отрывисто проговорил он.

– Тише, прошу…

– Моя жена… – продолжил он. – Музеи… Тайком сбегала… И отправлялась в… – И, словно пробуя с ненавистью каждое слово на вкус, он передразнил ее: – В музей Виктории и Альберта… Развратничала… Моя старая мать бы…

Пройдя мимо него, я затворил дверь в холл. Не очень разумный поступок с моей стороны, если учесть, что курок револьвера по-прежнему оставался взведенным. Но разбуди шум из гостиной кого-то еще (Тэсс, например), вышло бы еще хуже.

– Я ненавижу эти твои глупости, мой дорогой, – в меру тихо ответила Гвиннет. – Не знаю, о чем уж ты там говоришь, но уверяю тебя, что никогда до сегодняшнего дня не видела мистера Моррисона.