Книга Золотой человек, страница 2 – Джон Диксон Карр

В строгом черном платье, без украшений, она стояла посередине этого секретного театра и кивала сама себе, как будто довольная тем, что все на своих местах.

– Кстати, раз уж мы здесь, – улыбнулась Бетти, – не хотите ли выпить?

– Спасибо.

Бетти подняла откидную крышку барной стойки и скользнула в нишу. На каштановые, с золотистыми искорками волосы девушки упали блики конусообразной лампы над стойкой, самого яркого источника света в этом сумрачном помещении. Внимание Ника тем временем привлекла золоченая монограмма «Ф. В.» на стене под прилавком.

– Флавия Веннер. Так вы говорите, она умерла здесь?

– Да. Упала замертво во время представления «Саломеи».

– «Саломеи»?

– Да-да. Пьесу специально для нее написал… – Бетти назвала имя поэта Викторианской эпохи, настолько выдающегося, что упоминание его было равнозначно упоминанию аббатства, в котором он был похоронен. Заметив удивленное выражение на лице своего спутника, она добавила: – Да, все правильно. У нас есть рукопись в библиотеке. Виски или бренди?

– Виски, спасибо. И что…

– Вы правильно подумали. Конечно, был ужасный скандал. Но дело замяли. В те времена приличные люди полагали, что не важно, что вы делаете, если вы делаете это скрытно.

На полках бара стояли в гнездах перевернутые вверх дном бутылки с ввернутыми в них краниками – как в настоящем питейном заведении.

Бетти налила виски и с весьма дерзким видом пододвинула к нему стакан и сифон с содовой.

– И вы с этим согласны?

Она пожала плечами:

– Да. Пожалуй, да. Но моя сестра, боюсь, не согласилась бы.

«Нет, – подумал он, – Элеонора определенно не согласилась бы».

– Элеонора сказала бы: «Не важно, что вы делаете, – продолжала Бетти, – если вы делаете это открыто, показываете, что вы человек без комплексов». – Бетти наморщила носик и рассмеялась. – Да, вы правы. Терпеть не могу это слово.

– Комплексы?

– Да. По-моему, оно выражает все новое, блестящее, модное и скучное.

– Хотите сказать, вы – викторианка? – спросил он беззаботно и как бы невзначай, при этом понимая, что задает этот вопрос более чем наполовину всерьез. – По духу?

– Вряд ли это так. Но я согласна со своим отцом, по крайней мере в том, что не люблю всякие фантазии и причуды. Вам любой подтвердит, у него никогда не бывало непрактичных идей.

– Интересно, – сказал Николас Вуд.

И тут же понял, что допустил ошибку.

Он понял это по ее лицу, по быстрому взгляду голубых глаз.

Слово выскользнуло само собой; он рассеянно разглядывал стакан и утратил бдительность. Бетти с полным знанием дела протирала бокалы, но тут ее пальцы замерли. Они посмотрели друг на друга. Он поднял стакан и выпил.

– Почему вы так сказали? – напрямик спросила Бетти.

– Сказал что?

– О моем отце.

– Моя дорогая мисс Стэнхоуп! Мне просто интересны привычки денежных воротил.

– Неужели?

– Взять хотя бы вашего отца, имеющего миллионы…

– Не так много.

– Ладно. Пусть даже несколько тысяч. – Ник поставил стакан. – И вот, как памятник богатству этот дом, где все к вашим услугам – стоит только нажать кнопку. Мне просто любопытно: такие люди вообще ошибаются? – Его каблуки утопали в толстом сером ковре. Приглушенный свет таился за настенными плафонами, обрезая тенями золоченые барельефы. Лицо Бетти, хорошо освещенное сверху, приняло непроницаемое выражение. Ощущение легкости и непринужденности в общении с ней испарилось, как и ее открытость и дружелюбие. Она перестала протирать бокалы и взялась полировать стойку той же тряпочкой.