Онлайн книга «Золотой человек»
|
После ухода остальных в полутемном круглом зале воцарилась тишина. Ник подошел к барной стойке и забрался на табурет. Тишина. Отложив салфетку, Бетти повернулась к стойке с бутылками, открыла кран, налила виски и подвинула стакан вместе с сифоном для содовой. – Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете, – сказала она, не отрывая взгляда от стойки. – Выпейте. – В половине одиннадцатого утра? – Вам не повредит, напротив – пойдет на пользу. Ник медленно покрутил стакан. Он отчаянно пытался завести разговор, но не знал, с чего начать. Бетти снова взяла салфетку. Заметив на стойке блюдце с картофельными чипсами, Ник вспомнил недавний эпизод. – А мистер Нэсби?.. Он будет на представлении? – Да, конечно. Он всегда бывает. А что? – Ничего. Скажите мне, мисс… Послушайте, я буду называть вас по имени. Не возражаете? – Вы говорите, как Рой Доусон, – улыбнулась Бетти. – Конечно нет! – Ладно. Скажите, а почему этот дом назвали Домом Масок? Рука с салфеткой замерла. – Театральные представления Флавии Веннер, – заговорила Бетти, бросив на него быстрый взгляд, – считались не вполне приличными. И зрители не хотели, чтобы об их визитах сюда стало известно. И тогда Флавия сказала, что все, кто приходит, должны, фигурально говоря, надевать маски и никому не дозволяется видеть их настоящие лица. Откуда-то из-под сцены донеслись приглушенные голоса, вскрик Элеоноры и глухой удар. – А вот и Ларкин! – воскликнула Элеонор. – Ларкин, будьте добры, помогите нам с лебедкой. Она на противовесах, и управляться с ней легче, чем крутить шарманку. Ник все еще вертел в руке стакан. – Маски! – сказал он. – Да! Именно так! Нас одурачили с помощью маски. Одурачили ловко и артистично… – В переносном смысле? – В переносном смысле, да. С такой маской я еще не сталкивался. И к тому же она единственная оказалась настолько убедительной. Впечатление от сделанного им открытия оказалось таким сильным, что он снова и снова возвращался к нему. – О! – вырвалось у Бетти. Ник обернулся, чтобы проследить за ее взглядом. Серые шелковые занавеси раздвинулись, открывая вид на полутемную пещеру. Ник было рассмеялся, но тут же осекся. Словно дьявольский мираж или воплощение нечистой совести в каком-нибудь средневековом моралите, из пола сцены вырастали голова и плечи сэра Генри Мерривейла. Подъемник работал беззвучно на смазанных шестеренках. За туловищем появились ноги. С негромким стуком люк закрылся, оставив на сцене Г. М. Громкое сопение артиста разрушило иллюзию. Но что касается нечистой совести, то она, похоже, если у кого была, так это у него. На мгновение Г. М. замер, словно в душе проклиная себя, потом сошел со сцены и направился к Нику. – Знаешь, сынок, – проворчал он, оглянувшись и убедившись, что их никто не подслушивает, – ты ведь, наверно, вбил себе в голову, что старик занимается здесь не своим делом, а? – Сэр, вы вольны заниматься всем, чем только пожелаете. Г. М. наставил на него палец: – Ну уж нет! Я, может быть, лишь чуточку отвлекся. Столько лет мечтать о такой возможности – и вот… Ты, сынок, просто не понимаешь философии мага. – Не понимаю. – Нет. Истинный маг простодушен и всецело предан своему искусству. Он не просит денег. Ему не нужны лавры. Для него важно только одно: возможность выступить перед аудиторией, любой аудиторией, которая не побежит с воплями к ближайшему выходу, как только он засучит рукава. И вот, – с необычной для него откровенностью добавил Г. М., – мне представилась такая возможность. Понимаешь? |