Онлайн книга «Золотой человек»
|
Оба говорили полушепотом. – Не спали всю ночь? – Да. Но дело не в этом. Такое здесь постоянно. Джек Эмори сменяет меня через десять минут. Однако уже в три пополудни мне нужно вернуться. И вчера было то же самое. Помните, когда вы с мисс Бетти спустились вниз, меня вызвали ровно в три? Ник кивнул. Хэмли потер ладонями глаза. – Хозяин, бедняга, здесь ни при чем. – Он кивнул в сторону кровати. – Это все чертов Ларкин. Говорит мне: «В четыре часа, дружище, в маленьком театре представление; смотри не пропусти». Боже правый! Будто зазывает посмотреть, как Томми Фарр нокаутирует Джо Луиса! – Ш-ш-ш! Кровать из тяжелого темного дерева стояла изголовьем к правой стене. На прикроватном столике Ник заметил два пузырька с лекарствами на блюдце, ложку, граненый стеклянный кувшин с водой и бакелитовую чашку. Строгие темно-синие тона комнаты, похоже, подействовали и на Хэмли. Он вытер со лба выступивший от усталости пот. – И вот что я вам скажу: прошлой ночью здесь и вполовину не было так жутко. – Ничего не случилось? – Нет, не сказал бы. Хотя мне не раз казалось, что кто-то смотрит на меня от двери. – Это только воображение. – Может, да, а может, и нет, – раздраженно ответил Хэмли. – Опять же, одежда то пропадает, то снова появляется. Или вот хозяин тайком покупает одежду, которую я никогда раньше не видел. Скажете, воображение, однако вот он лежит, раненый, с тремя сломанными ребрами. Господи! – внезапно добавил он и повернулся. – У него ж глаза открыты. В этих словах, совершенно банальных, чувствовался суеверный ужас, вызванный прежде всего состоянием пониженной жизнеспособности хозяина дома. Хэмли словно говорил о покойнике. Они вместе тихонько подошли к кровати. Отодвинув кресло с синей подушкой, Ник наклонился. Темные, с проседью волосы Стэнхоупа были лишь слегка взъерошены. Тело под пуховым одеялом выглядело немного располневшим из-за наложенной на ребра повязки. Руки лежали поверх одеяла с растопыренными пальцами. Лицо было словно размякшим, как бывает у человека в первые минуты после пробуждения; выражение покоя и безмятежности портили лишь кровоподтеки сбоку на голове. Но они, за исключением синяка под ухом, были скрыты волосами и подушкой, в которой наполовину утопала голова раненого. Его глаза, как и сказал Хэмли, были широко открыты. Взгляд двигался безо всякого любопытства, словно изучая потолок. – Мистер Стэнхоуп, – прошептал Ник. Глаза двигались то влево, то вправо. Пальцы одной руки дернулись, как будто он хотел прикоснуться к груди. – Мистер Стэнхоуп! Вы меня слышите? – Он вас не слышит, – пробормотал Хэмли, дергая Ника за рукав. – Отойдите. Оставьте его в покое! Доктор сказал его не трогать. – Мистер Стэнхоуп! Дуайт Стэнхоуп посмотрел ему прямо в глаза. Хэмли сдавленно вскрикнул. В тусклом дневном свете и мерцании лампы в углу лицо раненого казалось вполне обычным, только синяк под ухом напоминал о совершенном злодеянии. На стуле с прямой спинкой все еще висел смокинг, который Стэнхоуп снял поздно вечером в четверг, чтобы переодеться. Запонки остались в рубашке, а ботинки и носки валялись на полу. Хэмли было велено не убирать их, и они остались. Теперь Ник мог бы взглянуть на них другими глазами. Но он даже не посмотрел. – Мистер Стэнхоуп, меня зовут Вуд. Вы узнаете меня? |