Книга Мисс Пим расставляет точки, страница 62 – Джозефина Тэй

– Не считая того, что она – нечестный человек.

Генриетта швырнула ручку, и та со звоном упала на подставку.

– Вот пример того, с чем приходится бороться непривлекательной девушке, – сказала она, вся воплощение праведного гнева. – Ты считаешь, что кто-то из девушек пытался смошенничать на экзамене, и указываешь на Роуз. Почему? Потому что тебе не нравится ее лицо – точнее, его выражение.

Итак, все бесполезно. Люси подобрала ноги и приготовилась встать.

– И вообще, маленькую книжку, которую ты нашла, связать с какой-нибудь определенной студенткой никак нельзя. Просто ты вспомнила, что тебе не понравилось выражение лица мисс Роуз, и вот она уже преступница. Преступница (если таковая вообще существует; мне бы очень не хотелось верить, что кто-то из моих Старших способен на такой поступок), преступница, может быть, самая хорошенькая и самая невинная из класса. Тебе следовало бы лучше знать человеческую природу как предмет психологии, и понимать это.

Не известно, что было причиной – последний выпад Генриетты или обвинение в том, что она приписывает преступление девушке только потому, что у той некрасивое лицо, – но, выходя из комнаты, Люси была крайне раздражена.

– И последнее, Генриетта, – сказала она, остановившись и взявшись за ручку двери.

– Да?

– До сих пор Роуз удавалось сдавать экзамены на первую степень.

– Да.

– Это странно, правда ведь?

– Ничего странного. Она очень много занималась.

– И все-таки странно, потому что, когда кому-то помешали воспользоваться маленькой красной книжкой, она не смогла получить даже вторую.

И Люси тихо закрыла за собой дверь.

«Пусть переварит это», – подумала она.

Пока она шла к своему крылу, раздражение уступило место унынию. Генриетта, как сказала Люкс, была честна, и поэтому спорить с ней было бесполезно. До какого-то предела она была проницательной и дальновидной, но дальше заболевала тем, что мисс Люкс назвала «астигматизмом». А с ментальным астигматизмом ничего поделать невозможно. Генриетта мошенничала неосознанно, а значит, ее нельзя было ни убедить, ни испугать, ни склонить к изменению курса. Люси с изрядной долей страха подумала о предстоящей вечеринке. Каково ей будет смотреть на Старших, которые только и будут говорить что об Арлингхерсте, радуясь удаче Иннес?

Каково ей будет смотреть на саму Иннес, на ее блестящие глаза? Иннес, для которой «сам король не брат»?

Ужин в Лейсе считался самым официальным мероприятием в распорядке дня; Старшие к этому времени переодевались в шелковые платья для танцев, остальные тоже меняли туалеты. Но по субботам, когда многие получали «увольнительную» в Ларборо, обстановка бывала гораздо более свободной. Студентки садились, где им хотелось, и в пределах допустимого надевали на себя то, что им хотелось. А в этот вечер атмосфера была еще более неформальной, чем обычно, потому что многие отправились праздновать конец экзаменационной недели где-нибудь в другом месте, а оставшиеся собирались праздновать здесь же после ужина. Генриетта не появилась – поднос с ужином отнесли к ней в комнату; очевидно, и мадам Лефевр решила не приходить. Фрекен с матерью уехали в театр в Ларборо, так что Люси оказалась за столом с мисс Люкс и мисс Рагг и была этому рада. По молчаливому согласию жгучего вопроса об Арлингхерсте не касались.