Книга Дыхание смерти, страница 155 – Энн Грэнджер

– Привет.

– И тебе привет, – ответила Кит, держась в нескольких шагах от него, как будто провела между ними незримую границу. – Вот, приехала узнать, как ты себя чувствуешь.

– Хорошо. Кстати, я не заразный. Может, войдешь?

Кит бочком прошла мимо него в прихожую и там остановилась. Джервас посторонился и жестом указал на комнату, из которой только что вышел.

– Мне удалось немножко отогреть одну комнату в этой морозилке…

– Ладно, – ответила Кит и следом за ним прошла в пыльную гостиную. Она неуклюже села на стул; под ней запели пружины.

– У Селины вся мебель такая, – заметил Джервас. – Хочешь капельку виски? У Реджи есть настоящее, хорошее. Наверное, ему дарит кто-нибудь из клиентов.

– Я за рулем. Ну ладно. Только капельку – и воды побольше, – распорядилась Кит. – Спасибо!

Взяв у Джерваса стакан с виски, она снова спросила, как он себя чувствует.

– Да нормально, нормально! – ответил он, снова устраиваясь на диване и откидывая голову на подушку. – Голова еще побаливает, но никаких серьезных травм нет – мозг не задет. Догадываюсь, что ты сейчас скажешь: чего нет, тому не повредишь.

– Я не собиралась это говорить, – обиделась Кит. – И не зли меня, потому что я приехала не для того, чтобы ссориться, как раз наоборот… Я собиралась вести себя культурно!

– Жду с нетерпением, когда начнешь, – с улыбкой ответил Джервас.

Но глаза его оставались грустными, что не укрылось от внимания Кит. Она досадливо подумала, что раньше, до разговора с матерью, не обратила бы внимания на то, какое у него настроение. Обрушилась бы на него за то, что он ей дерзит. А он лишь защищается единственным доступным ему способом! Мама права: он несчастный человек. Хотя… так и должно быть! Кит выругалась про себя: «Черт, черт, черт побери!»

Потом она подумала: «Да ведь и я тоже несчастна, и так мы никуда не придем. Мама и Петра и тут правы».

Вслух она сказала:

– И Петра, и мама считают, что мне следует зарыть топор войны… Только, пожалуйста, не шути. – Она отпила виски с водой.

– Меня это устраивает, – ответил Джервас. – Но бесполезно говорить, что ты меня простила, если ты не простила… потому что ничего не получится, Кит. Ты всегда была честнейшим созданием; ты просто не умеешь врать.

– Я не сказала, что простила тебя. И прежде чем мы будем говорить дальше, я должна кое о чем тебя спросить.

– Валяй! – сказал он, видя, что Кит замолчала и уставилась на свое виски.

– Ты в самом деле думал, что это я подожгла «Ключ»? – Кит вскинула голову и посмотрела на его изумленное лицо. – В «Королевском дубе» ты спросил, знаю ли я, кто это сделал. И потом, когда мы встретились у Петры, ты спросил, не я ли подсунула под твою дверь ту дурацкую записку.

Джервасу хватило приличия смутиться.

– Ну да… И Петра очень обиделась.

– Идиот, это я обиделась! – выпалила Кит, наклоняясь вперед. – Ты в самом деле думал, что это я вырезала буквы из газет, состряпала анонимное письмо и, хуже того, рыскала вокруг твоего дома с коробком спичек? Может, ты думал, что и того беднягу тоже убила я?

– Нет, нет! Конечно, я так не думал. Слушай… – Джервас поставил виски и вытянул вперед обе руки ладонями вверх, словно желая смягчить ее. – Я попросил тебя быть со мной честной, и я тоже буду с тобой честен. Когда Реджи только сказал мне о пожаре – я тогда еще был в Португалии, – на какую-то долю секунды мне показалось, что, может быть, ты таким образом решила мне отомстить. Я никогда не подозревал, что ты кого-то убила. Мне хватило ума не подозревать тебя в том, что ты способна убить даже меня! Но… если на Пьетранджело кто-то набросился раньше, ты могла поджечь дом, не зная, что там лежит человек без сознания. В «Ключ» часто залезали всякие подонки. Может быть, ты его не видела… – Джервас не договорил; он понял, что каждое его слово лишь ухудшает его положение.