Книга Дыхание смерти, страница 156 – Энн Грэнджер

– Отлично! – процедила Кит сквозь зубы.

– Но как только я снова увидел тебя в «Королевском дубе»… Помнишь, ты влетела туда и устроила мне разнос за то, что я навестил Петру? В общем, я сразу понял, что ты осталась той же самой Кит, какой была всегда, и пожар устроила не ты.

– И все-таки спросил, не я ли написала ту записку, причем при моей сестре! – грозно заметила она.

– Ну ладно, спросил, хотя, конечно, понимал, что такой поступок не в твоем стиле. Я сказал Кемпбелл, что ты не могла этого сделать.

– Вот как? Значит, ты обсуждал меня с ней? Я что, была у нее главной подозреваемой?

– Нет… Откуда я знаю? Я просто сказал ей, что семью Стейплтон из списка подозреваемых можно вычеркнуть.

– И маму тоже? – Лицо Кит угрожающе потемнело.

Джервас умиротворяюще поднял руки:

– Прошу, успокойся, у тебя такой вид, как будто тебя вот-вот удар хватит. Согласен, с моей стороны глупо было спрашивать тебя о записке при Петре. Как ты не устаешь мне напоминать, я в самом деле часто делаю глупости. Но я не собираюсь подражать Поппи Трентон и извиняться перед каждым, кто согласится меня выслушать, за случайные слова, оброненные при Мьюриел Пикеринг. Мне не следовало задавать тебе этот вопрос, и все же мне почему-то хотелось услышать от тебя самой, что ты не писала записку. Думай что хочешь. Больше извиняться не собираюсь.

Наступило молчание.

– А авария, после которой моя сестра на всю жизнь осталась калекой и передвигается в инвалидной коляске или на костылях? Ее тоже спишешь как еще одно проявление глупости?

– Нет! – воскликнул Джервас. – Кит, не будь идиоткой! Это совсем другое. Нет дня, когда бы я… – Он замолчал.

Спустя какое-то время Кит прошептала:

– Я понимаю. Извини. Не нужно было говорить то, что я сказала.

– Мне нужно было сказать то, тебе не нужно было говорить этого… Мы что, будем продолжать в таком духе до бесконечности? – сухо осведомился Джервас. – Если да, то наша беседа станет ужасно скучной, мы ни до чего не договоримся и тебе придется как-то справляться со всем самой.

– Нет. Но любой другой разговор неизбежно будет означать, что мы оба пытаемся это понять.

– Кит, выкладывай карты на стол! – приказал Джервас. – Говори, чего ты от меня ждешь.

– Отлично. И дело не в том, чтобы понять, что ты чувствуешь, и не в том, прощаю ли я тебя. Моя трудность в том, что я… Джервас, я не могу забыть! – в отчаянии выпалила Кит. – Как я могу забыть, если мы с сестрой видимся через день? И пусть она сама тебя простила! Допустим, скажешь ты, если она пострадавшая сторона и она нашла в своем сердце… тогда я, можно сказать, посторонняя, должна найти прощение и в своем сердце. Но иногда простить легче, чем забыть.

– И я не могу забыть, – признался Джервас. – Ну, и что нам теперь делать?

– Не знаю, – тихо призналась Кит. – Я хочу, чтобы все снова стало как раньше, но ведь вернуться в прошлое нельзя, верно?

– Зато можно двигаться вперед, – не сразу ответил Джервас.

– То же самое без конца твердят мама и Петра. И дело не в том, что я не хочу. Я попробую. Правда, Джервас, попробую.

Но мне очень трудно. Все равно как ползти вверх по обледеневшей скале и все время соскальзывать вниз.

Через миг он тихо спросил:

– Ты ненавидишь меня?

– Нет, не ненавижу. – Голос Кит звучал устало. – Когда-то мне так казалось, потому что я очень злилась на тебя. А теперь нет. Я не хочу, чтобы мы были врагами или продолжали враждовать. Если это означает, что я зарыла топор войны, считай, что он зарыт. Но снова стать друзьями, как когда-то… Как мне этого ни хочется, разве такое возможно? – На ее лице появилось грустное выражение.